И в целом Хмара оказался настоящей находкой. Что значит старый вояка. Без указаний много чего сделал. Пока я бегал в поисках сокровищ он даже слегка расчистил двор. Не сам, понятно. Организовал слабосильную команду. Кто там раненый не до смерти? Пойманных недобитых слуг охранять, пока они используются. А ну, взяли трупы и с дороги, а то телеги не пройдут. Причем в две кучи. Наши отдельно, чужие в сторону. Между прочим, проводник тоже там лежал. Кто-то сунул ему под лопатку нечто острое. Видать даже не успел понять, лицо, когда перевернул, спокойное. Еще один мертвый на моей совести. Хотел же отпустить, но совсем забыл, а в общей свалке никто не стал разбираться. Одежда не наша - получай! Ну хоть евнуха запретил трогать. Тот так и таскался сзади, определенно подозревая, что останься один, могут прибить.
- Как Асен? - спросил первым делом Ляха, организовав извлечение сокровищ из подвала.
- Будет хорошо, - ответил он, явно не собираясь углубляться в подробности.
Ну, не хочет, как хочет. Сам потом побеседую.
- А Смиляна?
-Будет из девки толк, - сообщил с оттенком одобрения. - Через годик-два.
Погибших мы тоже положили на телеги. И бросать своих на поругание нехорошо, и заодно прикрыли мешки и сундуки телами. Конечно могилы копать некогда, но море всех примет. Вода, огонь и земля главные стихии. Если нельзя сжечь, положи в могилу, можно и за борт после молитвы. У кого родичи есть - сообщим, чтоб посмертную статуэтку сделали и по всем правилам проводили.
Раненых тоже везли таким образом. Так и двигались всем отрядом, прикрывая груз. Город уже горел во многих местах. Пару раз из домов навстречу выбегали ополоумевшие люди, не то спасающиеся от налетчиков, не то не способные понять кто им попался. Мы без разговоров расстреливали всех, кто не походил на черкасов. Эти тоже видели невеликий обоз, но три десятка злых ратников из своих же не подталкивали к нападению. Небойсь, не беззащитные горожане. Ворота были заперты, но тамошние две дюжины охранников из числа людей Уса не стали требовать чего-то, позволив спокойно уйти. Они закрылись от Некраса, а мы не входим, а уходим. Минус какое-то количество конкурентов по грабежу. Надо сказать, прекрасно поняли, что не пустые возвращаемся, но количество потерь тоже впечатлило. А демонстрация волчьих накидок 'бессмертных' и их оружия заставила проникнуться уважением. Кто элита здешних воинов и как они умеют драться все слышали.
Посад тоже горел и его энергично грабили. Это уже Некраса люди. На нас пару раз поглядели, но связываться не стали. Зачем, когда полно вокруг чужого добра и есть кого вязать. Или кто-то думает наши рабов не берут? Цены заметно ниже южных, но молодые девка с парнем от 1,5 до 4 златников. Конечно, если не сильно много на рынке, а то цена падает. А мастеровые и девственницы дороже идут. Так что кто удрать не успел, тех деловито ловили. Что там думали мои кметы на данную тему я не спрашивал. Полагаю, тоже б не отказались парочку рабов приобрести для хозяйства, не задумываясь, что пару шагов от подобной участи не дошли. Увы, у каждого своя правда и никто не живет на благо других.
Корабль наш стоял на своем месте, с нацеленным на берег фальконетом, у которого торчали матросы с горящим фитилем. Хотя рядом сидело с десяток человек, стереглись явно не о них. На нас обратили внимание, но я торчал впереди и признали издалека. Сразу успокоились и кормщик показал в нашу сторону торчащим на берегу. Тут были не только мужчины, но женщины и даже дети. Они дружно поднялись и поклонились. Большинство низко, двое чисто для проформы. Про этих могу забиться, не гречкосеи. Даже изможденный вид и грязная одежда из дранных кусков на бедрах, не скрывали повадки.
- Кто такие, чего хотите?
- Домой отвезешь, господин атаман? - чуть не хором вскричали. - Мы словены. Свои! Если надо - отработаем!
- Спасение душ богоугодное дело, - соглашаюсь. - Бабы и дети на борт. Кормщик скажет где сидеть. Остальные стоят пока. Вот ты, показываю, - кто?
- Кузнец, - сказал тот басом.
При малом росте ручищи, подковы гнет без усилий.
- Еремей. Пять лет в рабстве. Домой хочу.
Фамилии нет. Из простых.
- А баба та с младенем? - помня, как они переглядывались.
- Хозяин дал, - сказал он без смущения. - Без обряда жили, по его желанию. А на днях сказал, подрастет щеня, сынок то есть мой, продаст. Я его на прощанье приголубил, аж мозги по стенкам полетели.
- И чего ценного прихватил?
- И рад бы, да бежать пришлось.
- Драться ежели придется станешь?
- А то ж!
- На борт!
Еще один конюхом оказался, другой шорником. Объединяло их желание удрать в родную землю. Место теперь достаточно, а грести не все смогут. Крепкие спины и руки нужны. Я б и так взял, однако должен знать с кем имею дело.
- Ясек Стадницкий, - сказал крепкий блондин с гордым взором, не смотря на следы от кнута и кандалы на запястьях, связанные цепью.
Откуда пошла странная мода именовать уменьшительно-ласкательными именами не имею понятия. Но даже представляясь, не произносят: 'Януш' или 'Ольха'. Ясек и Олька.