Почему в ближних столкновениях расцы постоянно бьют номадов? Дело как раз в копье. Перенявшие монгольскую тактику куманы предпочитают бить из мощных луков издалека и лишь затем следует нападение с использованием сабель. А мы работаем, в первую очередь, копьем. На нем ниже наконечника имеется длинный, прямой клинок. Благодаря этому пику почти невозможно схватить и выдернуть из рук, а им можно с расстояния, недоступного противнику наносить не только колющие, но и рубящие удары. И последние месяцы, вплоть до ухода в Крым, нанятые профессионалы из бывших расцов старательно учили все мое воинство. Я его гонял на общих маневрах. Сделать настоящую дружину за такой короткий срок не удастся и гению, однако в целом две сотни неплохо подготовлены. Даже Хмара признал, а он чужие успехи всегда преуменьшает.
- В атаку... скоком... разом... Пшли!
- Ворон! - дружно откликнулись ратники и разом, ощетинившись остриями копий, громыхая железом, понеслись вперед.
Со стороны врага при нашем виде раздались тревожные крики. Все смотрели в сторону, откуда выскочила парочка недобитых кавалеристов, бешено удирающих. Неизвестно откуда взявшаяся конная лавина не давала времени на подготовку. Арбалетчики торопливо накручивали вороты, пехота сбивалась в кучу, грохнуло пару раз нечто огнестрельное. Стрела угодила в шею лошади рядом со мной, отчего та на полном скаку грянулась об землю. Всадник, скорее всего, погиб под копытами несущихся следом. Рухнуло еще пару лошадей, кто-то из всадников. Оглядываться некогда. Требовалось в кратчайшие мгновения проскочить простреливаемое пространство и обрушиться на противника. Мы уже практически вплотную. Каждый выбрал себе жертву и копья готовы к удару.
Столкновение было жутким. Тоненький строй не готовых фрягов прорвали моментально. Кого-то снесли конями, кого-то нанизали на копья, но прошли сквозь колонну, разрывая ее, как нож сквозь масло, оставив позади широкие разрывы в рядах. Навстречу подлетела та самая полусотня, прикрывающая с моря.
- Бей!
- Ворон!
- Бей-убивай!
Три десятка бывших расцов и мои личные два десятка во главе с Асеном встретили копьями, выбив добрую половину сразу, а потом они сабли достали и пошла рубка. Лязг клинков, безумные крики, визг раненых лошадей, вопли пострадавших людей, удары о шлемы и щиты - все слилось в одном реве. Я заколол одного, удачно отмахнулся от второго, которого отнесло куда-то в сторону в общей неразберихе, заодно вырвав всаженное в бок противнику копье, потом отрубил клинком руку третьему и когда тот дернулся от боли, открываясь, проломил ему голову вместе с шлемом, аж рука заныла. Тут внезапно все враги куда-то подевались. Разворачиваю коня, доставая дудку, для подачи сигнала и понимаю, все закончилось. Колонна больше не существует. Фряги разбегаются как тараканы и десяток спасается от одиночного всадника, который рубит их на выбор. К обозным телегам бегут мои пешцы-стрелки из богумилов. Эти своего не упустят.
- Как-то все очень быстро, - сказал с недоумением Мефодий.
- Кэптэн Рад удачлив, - говорит Хмара.
Вот не помню совершено во время боя где он был, но раз рядом оказался, точно по соседству геройствовал.
- Помилуй, - отвечает Асен. - Раз случайно повезло, два фортуна подмигнула. Третий раз уж вовсе не вдруг приключился. Пора признать, что он знает, чего творит.
- Так-так-то, да вэдь нэ муж зрэлый.
Хорошо хотя не сказал сосунок. Мне уже восемнадцать и по всем законам взрослый. Вот Ус обиделся, когда пытался с ним беседовать после случившегося. Ты меня поучать станешь! А чего бы и нет, раз лучше соображаю. И Свет с ним. Зачем мне рядом чужой отряд, который смотрит на своего атамана. И без того хватает народа.
- Я все прекрасно слышу, - сообщаю, через плечо.
- Так я панаснага и нэ грил, - бурчит Хмара.
- Прекратить! - кричу, влупив плетью по первому подвернувшемуся лезущему в груз на телеге. - Кто сдается - вязать, обоз не трогать! Дуван для всех! Воров повешу!
Не сразу, еще парочку пришлось вытянуть плетью, а затем и остальные сопровождающие подключились к наведению порядка, но послушались. Определенное уважение ко мне испытывают. Тем более, здесь случайных людей нет. Отбирал и воспитывал лично почти каждого. Когда вывел всех в поле и рассказал, куда и почему собираюсь идти, отпустил всех неготовых. Ушли немногие. А ведь они прекрасно знали, я далеко не подарок, в последнем походе публично казнил двоих, не подчинившихся приказу. И риск достаточно велик без договоренности идти в Крым. Да ведь перед лицом боевых товарищей и смерть красна. Кому охота показать себя трусом.