- Кто где, - легко сказал он, - сестры замуж вышли и живут неплохо в родном Турине. Один брат в Британии у тамошнего короля рыцарские шпоры заслужил. Другой к воинской науке не стал усилия прилагать. Он, как мы, с войском ходил, да решил, что маркитантом быть выгодней и безопасней. Теперь известный купец и ростовщик. Наверное, умнее всех нас, включая отца, оказался.
- Золото правит миром, - говорю задумчиво, - но железо сильнее. Правит не самый богатый, а имеющий готовых за него драться.
- Для этого тоже нужны деньги. Иногда очень большие.
- Или честь. Причем наемникам можно доверять с большой оглядкой.
- А вассалы не станут мараться и отойдут, когда больше всего в них нуждаешься.
- Кэптэн, - подскочил запыхавшийся Мефодий. - Ты должен идти, а то передерутся.
Я не стал спрашивать кто и почему. Он прибежал из нашего лагеря и обычно панику не разводит. Значит есть причины. Бегом спускаюсь с холма. Вопли слышны издалека.
- Да сгниет твоя утроба, - орал в полный голос Федор, - да познаешь муки вечный в Стуже!
Распихиваю собравшуюся толпу, продираясь вперед. Люди недовольно бурчат, сжимая кулаки, но увидев, кто идет поспешно расступаются.
- Когда нет аргументов, - хладнокровно произнес Кавад, - начинаются проклятия.
Оба они 'почти' мобеды. Настоящий жрец Святовита, в отличии от последователя Чернобога не смеет браться за оружие и проливать кровь. Это означает осквернить себя и требуется масса усилий для очищений при сколь угодно весомой причине. Ты должен быть выше этого. И если Федор оступился по вполне плотским причинам, то Кавад, заменяющий священника у богумилов как раз за это и пострадал. Защищая даже не свою жизнь, а общины, посмел нарушить запрет и биться с врагами. Что-то у него в башке после этого переклинило и не пожелал пройти сквозь огонь и воду, как положено с покаянием. Заявил, что если б смог вернуться, поступил бы также. Я его очень хорошо понимаю. Как и изгнавших из своей среды священников. Есть закон, ты волен ему не следовать, но тогда ты не мобед. Впрочем, среди своих он пользовался заметным влиянием и никто не ставил под сомнение право проводить обряды в далеких от цивилизованных мест землях.
- Еретиков бьют не тезисами, - демонстрируя увесистые кулаки, провозгласил Федор, - а уничтожают!
До сих пор между членами моего отряда столкновений на почве религии не имелось. И последнее, что мне требуется, так их мордобитие, поддержанное сторонниками. Правильно сделал Мефодий, когда побежал за мной. Парнишка очень неглупый, разве ленивый.
- Истина по определению своему одна, и отклонения от нее суть гнусная ересь!
- Помнится, - повышая голос, чтоб обратить на себя внимание, - пятая заповедь гласит: 'не предавать доверившегося'.
Я вышел в круг, встав между ними.
- Все, кто в моем отряде, включая и этих убогих, - оба спорщика достаточно выразительно скривились, но не посмели перебивать, - боевые товарищи. Если охота подраться, добро пожаловать на ристалище, спросив прежде разрешение у командира. Или кто не знает закон бандеры?
В толпе загудели и закивали головами. Они очень хорошо знали. Нарушившего основное правило после окончания драки, независимо от причины, казнили в назидание остальным. В походе свары неуместны. Счеты сводите или так, с позволения, или когда срок службы закончится. И однажды я вынужден был лично зарубить особо буйного. Он даже не сопротивлялся, зная за собой вину. Еще и поэтому алкоголь в набеге позволялся в минимальных количествах. Полного запрета ввести бы не удалось, но не контролирующий себя шел под плети.
- Мои слова никоим образом не затрагивали веры Федора, - достаточно внятно пробормотал Кавад. - Вера его совершенна и несгибаема. Однако цепляться к другим мелочно.
А я-то думал он не такая склочная скотина, как оппонент. Хочет оставить за собой последнее слово.
- Мне плевать, - уже конкретно для них, но достаточно громко, - какое именно место в священных писаниях заставило лаяться, как собак, - но я очень хорошо помню заповеди. Начиная с восьмой .
Кое-кто в толпе принялся переспрашивать и более умные излагали шепотом содержание.
- Принцип икономии допускает расхождения мнений в вопросах, не связанных с судьбой бессмертной души. Дискуссии будете устраивать по возвращении. А пока натворить еще ничего не успели и не позволю вредить. Свою склочность приберегите до возвращения. Если один из вас скажет другому хоть слово в будущем, будет изгнан из отряда. Даже если попросит передать кусок хлеба. А теперь, неплохо бы вспомнить девятую заповедь. 'Не быть лодырем и нерадивым в труде'. Все за работу! Или вам заняться нечем? Так это поправимо.
Завершающим штрихом грохнули пушки. Очередные ядра врезались в стену и внезапно она осела по всей высоте. Верхняя часть обвалилась, засыпая спереди и сзади все пространство. Фактически образовалась брешь, в которую могло войти сразу не меньше сотни в ряд, но еще и удобный подъем подготовлен, чтоб не утруждаться.
- Трубить сбор! - срывая голос кричу. - Пешими!