- С детства на коне. В набеги ходил, с русичами бился, запорожцев и кабардинцев гонял, беря их городки и разбивая ватаги. Но такого, - он покачал головой, - две тысячи побить четырьмя сотнями. И ведь не мужиков с вилами, - сказал с досадой. - Видать правду говорят, на тебя Тенгри глаз положил.
И ведь не объяснить, что вторую жизнь воюю и опыта имею на парочку польных гетманов. Выше не претендую. Никогда под началом не состояло свыше нескольких тысяч. Зато в десятках сражений участвовал. Причем в самых разных качествах от простого юнака до командующего. Я точно знаю, как действовать в той или иной ситуации и не читаю зазорным удрать, если противник заметно сильнее. Притом, талант, дерзость и отвага с опытом не всегда приносят на войне нужный результат. Без удачи тоже нельзя. Многомудрые воеводы с кучей победных сражений иногда спотыкаются на ровном месте чего-то не предусмотрев. Хуже того, опытный ратник вроде Хмары может погибнуть совершенно случайно от рук неумехи, трясущимися руками нажавшего на спуск арбалета. Судьбу не изменить и всего не предусмотреть.
- Без удачи никак, - говорю вслух. - Но на одном счастливом случае карьеру не сделать. Нужно учиться у профессионалов. Всегда и везде. Побеждает не тот, кто лучше, а правильно использующий ошибки противника, как здесь, когда поймал на марше. Знать сильные и слабые стороны врага половина победы. Я не использовал прежде осадные бомбарды, - вранье, хотя никто на нем поймать не сумеет, - значит буду ходить за Мастером-пушкарем и не только смотреть, еще и спрашивать, зачем и почему то или это, не опасаясь потерять лицо. Если завтра с ним нечто случится, сам смогу объяснить или встать у пушки.
Откуда-то из глубины внезапно вылезло воспоминание: почти дословно так поучал отец. Только было мне много меньше и особо не слушал. Хотелось играть, а не стоять, получая очередную нужную нотацию. А теперь вылезло практически дословно. Оказывается в памяти сохранилось.
- Вот сейчас мы идем с обозом и только глупец думает, телеги сами приедут. Надо разве покричать на возчиков. Плетьми бить ума не требуется. Важно организовать поход, чтоб шли туда и так, как тебе потребно. Дисциплина, снабжение и подготовка. Ратник должен быть всегда сыт, обут и на справном коне с оружием. И это необходимо контролировать лично. Они все, - я показал на идущих мимо, - могут меня сколько угодно не любить, за то, что гоняю в свободное время и запрещаю пить в походе, но мне важно, чтоб они не хватали дедовское оружие и бежали заполошно в бой, а знали, как и куда. И этого не достичь без палки. А все остальное, ну я ж не хан, на коврах мягких не сплю, ем с ними из одного котла, честно делюсь добычей. И не гневаюсь, когда пеняют на отсутствие соли или указывают на ошибки. У кое-кого из моих людей опыта намного больше и не зазорно послушать. Отсюда и мои успехи. Держать уши открытыми, окружать себя профессионалами, а не льстецами и корить людей, требуя исполнения приказов. Другого рецепта у меня нет.
Штурм.
Чтоб не крутилось в головах у фрягов, все ж с той стороны могли оказаться и их бывшие товарищи, работали они четко и по всем правилам. В этой жизни мне не приходилось еще выступать в роли бомбардира, но в той с пол года побыл. Не по своему хотению. Профессия пушкаря достаточно опасна по многим причинам и назначают туда провинившихся. 'Любовь' наша с полковником была взаимной: он воровал у собственных ратников, я с удовольствием закладывал, но он был выше по званию и в родстве с каштеляном Варны. В итоге закончилось почетной ссылкой на батарею. Я все ж был не от сохи, а настоящий ишпан и к тому же по званию ротмистр. Лично заряды не таскал, будучи поручником командира, но насмотрелся во время осады достаточно. Так что опытным взором гляжу на вроде бы случайную суету.
Канонир сыпет порох в затравочное отверстие после прочистки ствола банником. Это, в принципе, тяжелая работа, а при размере осадных пушек и вчетвером не справиться. Труд важнейший, чтоб не произошло случайного выстрела до времени. Для большей уверенности запал при пробанивании затыкался пальцем, чтобы перекрыть доступ воздуха в ствол и дать потухнуть тлеющим частицам. Поднятое с земли ядро следовало начисто вытереть, прибивали порох и ядро пыжами из сена или соломы.
Чтобы выстрел гарантированно произошел, запальное отверстие протыкалось затравником (металлической иглой) до самого порохового заряда в стволе и заполнялось мелким порохом. Да и сам заряд, не смотря на предварительную проверку специальными металлическими объемами не гарантировал одинаковой силы выстрела. Качество пороха вовсе не одинаково, особенно когда из разных партий. В этом нужно хорошо разбираться, а не пихать сколько тебе хочется на глаз. Всего на одну осадную бомбарду приходилось 75 человек прислуги, если считать с обозниками, возчиками, конюхами, кашеварами и тому подобным народом.