Они оказались в узком и темном коридоре. Миновали какую-то дверь и двинулись дальше.
Вправо, в сторону другой двери, в глубине.
Жандарм в темноте с трудом подбирал ключ, Рафаэль не спускал с него глаз. При этом Патрик бесшабашно насвистывал, что еще больше бесило налетчика, которому такая развязность действовала на нервы. Это уж слишком. Не задумал ли он какого-то подвоха?
Однако он все-таки положил ладонь на рукоятку своего «дабл игла» — на всякий случай.
В конце концов Патрик отпер дверь, ведущую в помещение без окон. И первым вошел туда. Рафаэль остался на пороге.
— Я ищу свет, — пояснил Патрик. — Предупреждаю вас: вы будете удивлены беспорядком!
Загорелась лампочка. Рафаэлю понадобилось несколько долей секунды, чтобы осознать, что находится у него перед глазами.
Да, он был удивлен. Даже больше.
На полу лежали две девушки, совсем молоденькие. Связанные скотчем и с залепленными той же клейкой лентой ртами. Которые бросали на него испуганные взгляды.
Рафаэль открыл было рот, да так и остался, парализованный изумлением. И ужасом.
На секунду дольше, чем следовало.
— Но что это за…
Прежде чем нажать на выключатель, Патрик схватил бейсбольную биту, всегда прислоненную к стене справа от входа.
Готовую к употреблению.
Рафаэль не успел отпрянуть или увернуться. И, получив с размаху битой по лицу, отступил, стукнулся затылком о стену и упал.
Еще в сознании он попытался достать оружие. Но на его руку обрушился второй удар, раздробив ему несколько пальцев. Он взвыл от боли и сжался в комок, словно бы стремясь спрятаться под воображаемым панцирем.
А затем получил битой по черепу: зубы ударились друг о друга и раскрошились. Рафаэль откатился в сторону, и тут бита раздробила ему плечо.
Патрик бил с неожиданной для своего телосложения силой.
— Нравится, сукин сын?
Рафаэль не шевелится. Глаза у него еще открыты, лампочка под потолком светит ослепительным алым светом. Сколько зловредных насекомых гудит в этом помещении. Затем какая-то вспышка превращает их в дымку, у него над головой появляется огромный расплавленный шар — что-то вроде чудовищного солнца, которое вот-вот свалится и расплющится об него.
Рафаэль что-то простонал. Патрику показалось: «Вильям». Он склонился над своей жертвой и улыбнулся:
— Я займусь твоим дурачком-братцем… Положись на меня.
Массивная деревянная дубина опять принялась за работу, обрушиваясь на Рафаэля все снова и снова, подобно вечному бичу.
Он уже даже не мог кричать. Он молча терпел.
Прежде чем закрыться, его глаза встретились с другими, голубыми, полными ужаса.
С глазами молодой девушки, которая тоже ждала своей очереди.
Патрик трудился. Спокойно и методично.
Пока наконец в его взгляде не появилось нечто жуткое.
Он продолжал упорствовать. Пока Рафаэль не умер.
Патрик пнул его ногой под ребра, чтобы убедиться, что он действительно умер. А затем обратил взгляд на девушек:
— Ну что, голу́бки мои? Вам было одиноко? Теперь у вас есть компания. Симпатичный труп исключительно для вас двоих! Не беспокойтесь, я про вас не забыл… Я знаю, что вам не терпится, но мне надо уладить одну проблему, а потом я сразу вернусь к вам… До скорого, красавицы!
И тут он заметил, что по джинсам Орели расплывается темное пятно. Прямо между ляжками. Девочка задрожала с головы до ног.
Прежде она еще могла терпеть. Пока не увидела, как ее мучитель с невероятным наслаждением истязает человека.
Патрик расхохотался, подхватил кольт налетчика и, прежде чем сунуть его в карман куртки, проверил, заряжено ли оружие.
— Отличная пушка! — прошептал он. — У тебя был хороший вкус,
Потом он выключил свет, запер дверь на два оборота и, насвистывая любимый мотивчик, вышел в коридор.
По пустырю с криком бежит маленький мальчик.
Его преследует молодой человек с палкой в руке:
— Сейчас я до тебя доберусь, дурачок!
Мальчик продолжает бежать и кричать.
Он делает вид, что ему страшно, он громко хохочет. Он оборачивается, строит рожицу старшему брату, останавливается всего на секунду, чтобы поддразнить его, прежде чем снова пуститься в галоп.
