Она едва заметно вздрогнула и обернулась к мужу:
— Да?
— Ну и чего ты ждешь, чтобы подойти и поцеловать папочку?
Время обеда.
Для сидящих в кухне за столом Патрика и Сандры, которые не перемолвились ни словом.
Кристель получила право на жгут, наспех наложенный ветеринаром, — намотанный вокруг ее раздробленной коленной чашечки белый бинт, теперь уже ставший красным.
У нее на лбу выступили капельки пота, глаза чудовищно запали от боли.
— Ты держишься? — шепотом спросил Вильям.
Чтобы успокоить его, она дважды моргнула, в ответ юноша послал ей улыбку, в которой сквозило отчаяние.
— Я знаю, что значит получить пулю… Я знаю, что это так больно, что хочется сдохнуть… Держись, обещаю тебе: я сделаю все, что смогу, чтобы вытащить нас отсюда.
На сей раз в глазах Кристель отразилось уныние: как в это можно поверить, хотя бы на мгновение?
Они, считавшие себя волками в овчарне, вдруг стали беззащитными ягнятами.
— Я вот размышляю, почему этот негодяй нас не прикончил… И если он не жандарм, то кто он, твою мать?
Вильям услышал какой-то звук и поднял голову: прямо перед ним стоял Патрик. Юноша сглотнул слюну.
— Где больше двух, говорят вслух, детки…
Невероятно, этот тип вживил себе бионические уши!
Патрик решительно занял позицию перед двумя молодыми людьми со своей знаменитой столовой салфеткой вокруг шеи и вилкой в руке.
Папочка был явно не из тех, кого можно беспокоить во время еды.
— Я не желаю вас слышать, разве что сам дам вам слово, — спокойно объяснил он. — Вас что, родители ничему не научили?
Кристель бросила на него убийственный взгляд. Как ей хотелось бы сказать ему что-нибудь оскорбительное, но мешал кляп. Она мечтала ударить его, но сковывала клейкая лента. Однако ее кошачьи глаза были гораздо выразительнее, чем любая брань.
— Похоже, мне придется тебя выдрессировать, — улыбнулся Патрик.
Яростный крик вырвался из-под скотча, Кристель попыталась извернуться и ударить его здоровой ногой.
Патрик ловко уклонился и без предупреждения вонзил вилку ей в предплечье. Серебряный прибор вошел в руку до черенка, глаза Кристель едва не вылезли из орбит. Она выгнулась от боли, вопль комом застрял в горле.
Патрик медленно вытащил вилку и поднес ее к губам:
— Отменно…
— Ты совсем сбрендил! — с ужасом выкрикнул Вилли.
— Больше ни слова, иначе я вернусь. Но уже не с вилкой, а кое с чем другим. Я ясно выразился?
Он подошел к жене, которая с порога кухни наблюдала за сценой.
Кристель разрыдалась, прильнув головой к плечу Вильяма. Он закрыл глаза, стараясь сдержаться.
Но вскоре слезы затопили и его…
Лоранс и Мишель Дюрье вдвоем сидели в кухне. Не в состоянии заниматься Себастьяном, младшим братом Джессики, они поручили его сестре Лоранс.
Неспособные проглотить хоть что-то, кроме насыщенного тревогой кислорода, они молча уставились в свои тарелки.
Им хотелось бы быть полезными, участвовать в поисках Джессики. Но дознаватели попросили их оставаться дома, возле телефона. Так что они повиновались.
Да и где бы они стали ее искать?
Неожиданно мир показался им столь же огромным, сколь и враждебным. Они потонули в болоте беспомощности.
Что может быть хуже, чем невозможность сделать хоть что-нибудь для собственного ребенка?
Мишель взял жену за руку. Ледяную, как смерть, которая уже ухмылялась у них за спиной.
— Она скоро вернется, — прошептал он. — Я знаю, что она скоро вернется, что они вот-вот найдут ее.
— Ничего ты не знаешь. Никто ничего не знает. Может быть, она уже…
— Замолчи! — взмолился он. — Пожалуйста, замолчи. Ты не имеешь права ни на секунду подумать, что наша девочка мертва. Ты понимаешь?
Со слезами на глазах он крепко стиснул ладонь жены в своей руке.
— Она пропала уже сутки назад, — пробормотала Лоранс.
— Она скоро вернется.
Лоранс вытянула руку из его ладоней и зажала между коленями:
— Я чувствую, что она страдает.
Мишель прикрыл глаза. Какие муки могут быть страшнее, чем те, которые они терпят со вчерашнего дня. Они ничего не знают, кроме того, что ее больше нет рядом.
Они ничего не знают, кроме того, что могут больше никогда ее не увидеть.
Они ничего не знают, кроме того, что их спокойная жизнь может внезапно прекратиться.
Зазвонил телефон, Мишель бросился к аппарату и ответил после второго гудка. Лоранс подошла к нему и увидела, как медленно изменялось его лицо.
Она перестала дышать; Мишель повесил трубку:
— Есть свидетель, который… один мальчишка видел, как вчера вечером две девочки недалеко от коллежа сели в белый фургон…
У Лоранс подкосились ноги. Одной рукой она оперлась о стену, а другой шарила в поисках стула, чтобы рухнуть на него.
Теперь наверняка. Они с Мишелем оказались в аду.
