Затем при помощи другого ключа разблокировал замок ставня из цельного дерева.
В помещение наконец проник поток свежего воздуха.
— Я не успела сделать уборку, — начала оправдываться Сандра. — Не смогла, потому что…
— Я знаю, дорогая, — успокоил ее Патрик. — Не переживай.
— Ты оставишь обеих?
— Думаю, да.
— А где будет спать вторая?
— Достану еще одну кровать, вот и все.
— Их следовало бы разлучить, — предположила Сандра.
— Посмотрим. Помоги мне.
Они перешли в соседнюю комнату и вынесли оттуда второе убогое ложе, точно такое же, как то, что уже стояло в том помещении, которое они называли спальней. С таким же полосатым матрасом в расползшихся пятнах. И поставили его к стене, напротив первого. По обе стороны от окна. Кроме этого, в комнате имелся дубовый шкаф, из тех, что когда-то давно можно было видеть в школьных классах, а также сосновый комод и соломенный стул.
— Ну вот, — ликовал папочка, — все будет великолепно! А теперь я тебя оставлю.
Он запер на ключ окно, потом дверь. Здесь на всем имелись замки. Папочка был очень предусмотрителен.
Он уселся на стул поблизости от тела Рафаэля. И, скрестив ноги, приготовился насладиться зрелищем.
Первый день всегда такой особенный. Уникальный.
Сандра начала с Орели.
Инстинктивно она чувствовала, что та не окажет ей никакого сопротивления.
«Пойдем, дорогая, девочки заждались… Пора о них позаботиться».
О каких девочках он говорил? О ее кобылах? Или о настоящих девочках?..
Вильям сооружал пирамиды гипотез и все равно не понимал, что происходит в этом проклятом доме.
Единственное, в чем он был уверен, — это что они находятся в чистилище. Единственной очевидностью было то, что папочка психопат. Долбаный психически больной. И что они здорово попали. Если не сказать, что они обречены.
Вильям сосредоточился, чтобы попробовать в последний раз.
Невероятные усилия.
Развязаться невозможно, даже если извиваться всем телом.
Тогда в изнеможении, неспособный преодолеть боль, которая уже стучала в висках, он прекратил попытки и приник затылком к голове Кристель. Обоих пронизала волна страха, объединив их в страдании.
В объявленной смерти.
Подчинившись распоряжению своего драгоценного мужа, Сандра связала их спиной к спине. Теперь они были соединены в объятии, лишенном какой бы то ни было чувственности. Только скотч на уровне груди и шеи.
Вильяму казалось, что он задыхается. Медленное удушение.
Вдобавок запястья у них по-прежнему были стянуты за спиной, а щиколотки связаны вместе липкой лентой. И им приходилось в полнейшей тишине, если не считать стонов медленно истекающей кровью Кристель, благоразумно ожидать возвращения своих мучителей.
Рты у обоих, конечно же, были заклеены.
«Где больше двух, говорят вслух! — пошутил папочка. — Они больше ничего не смогут предпринять против нас, дорогая…»
Невозможно обменяться ни единым словом, ни единым взглядом. Оказать друг другу поддержку в тяжком испытании.
Но Кристель удалось найти пальцы Вильяма, переплести их со своими и изо всех сил сжать.
Он опустил веки. Увидел глаза Сандры. Он каким-то чудом поймал ее взгляд — всего на несколько секунд, — пока она занималась своим грязным делом.
Сандра была неузнаваема.
Подумать только, а ведь он испытывал симпатию к этой женщине!.. С тех пор как ее муж сбросил личину, она, наоборот, как будто спрятала свое лицо. Будто надела маску на свои чувства.
Покорный робот, который, не задавая вопросов, подчиняется распоряжениям своего создателя. А тот как будто завладел ее душой и управлял ею, как марионеткой. Простой марионеткой, лишенной собственной воли. Похоже, такая покорность приносила ей облегчение.
Но то, что Вилли увидел в глазах Сандры, превзошло все. Его до сих пор трясло от этого.
Гнев, ненависть, страдание. Страх.
Наслаждение.
Сандра правильно догадалась.
Орели не проявила ни малейшего признака неповиновения. Даже освобожденная от пут, она не осмелилась возмутиться и позволила полностью раздеть себя. Без единого слова, без крика.
С переполненными ужасом глазами она согласилась пройти ритуал.
Облаченная в какое-то подобие доходящей ей до колен бежевой туники из грубого колючего хлопка, она теперь сидела на
Теперь пришел черед Джессики.
Сандра обхватила ее обеими руками, посадила спиной к стене и сорвала с губ скотч. Затем с помощью ножниц разрезала куски липкой ленты, стягивавшие ее лодыжки.
И с этого момента Джессика вступила в бой. В противоположность Орели она не имела намерения сдаваться.
А ведь еще вчера можно было поклясться в обратном. Можно было поручиться, что Орели взбунтуется, а Джессика проявит покорность.
И вот сегодня, в беде, их роли переменились.
— Не прикасайтесь ко мне! — вопила Джессика.
Она старалась укусить эту холодную, как смерть, незнакомку. Молотила ее ногами.
— Спокойно! — велела ей Сандра. — Не мешай.
— Не трогай меня! Не трогай меня!
