— О, приветствую вас, госпожа Гразеггер, вы тоже здесь?! Восхитительная музыка, не правда ли? Просто кожей чувствуется, что композитор прожил в наших краях очень долго. Цутшпитце прямо-таки незримо присутствует в каждой ноте…
Это был вечер музыки Рихарда Штрауса. Композитор, скончавшийся в 1949 году, и в самом деле провел последние годы жизни здесь, в уютном альпийском городке, и у слушателей возникало ощущение, что каждый из них знал маэстро лично. Средний возраст слушателей концертов Штрауса был значительно выше, чем у посетителей других представлений, кругозор этой публики не простирался дальше всевозможных болезней — возрастной миопии, сенильной тугоухости и старческой гипогликемии. Ничего удачнее не пожелаешь! Озабоченные своими подаграми, дать более или менее ценные свидетельские показания эти люди вряд ли могли.
— Давай поднимемся на третий этаж, сама во всем убедишься, — сказал Игнац супруге, выдернув ее из компании старых дев. Когда Гразеггеры поднялись на самый верх и оказались в тамбуре, Урзель сразу поняла, как тут все устроено. К тому времени вместо ставшего ненужным окошка уже сделали дверь с несложным замком, к которому Игнац оперативно раздобыл дубликат ключа. В этот отдаленный уголок не забредал ни один посетитель с атонией мочевого пузыря — пожилые люди не имели никакого желания преодолевать два лишних лестничных пролета. Урзель на всякий случай заглянула в женский туалет, удостоверяясь, что там не притаилось какой-нибудь случайной свидетельницы. Затем Игнац осторожно открыл дверь своим ключом, и супруги устремили любопытные взоры в нутро чердака. Остаточный сумеречный свет освещал лежавшие на полу декорации и старый занавес. На первый взгляд даже казалось, будто здесь ничего нет — все покрывал толстенный слой пыли, говоривший, что сюда вряд ли кто-то наведывается. Да, место действительно заповедное, маленькая Сьерра-Невада. Просто идеальное для устройства тайника. И вдруг с лестницы послышались чьи-то шаги. Игнац быстро закрыл дверь, и они с Урзель притворились, будто всего лишь что-то ищут в сумке.
— Где же ключи от дома? Ты их, случайно, не потерял?
— Говорил я тебе: положи в свою сумочку.
— Будьте здоровы, господин Гразеггер. Будьте здоровы, госпожа Гразеггер, — вежливо поприветствовал их сын рабочего по зданию.
— Будь здоров, Паули. Ты тоже слушаешь Рихарда Штрауса?
— Ха, извините, конечно, но эта музыка не в моем вкусе.
Паули Шмидингер скорчил противную гримаску и исчез за дверью своей квартиры.
В тот день в лунном календаре среди прочих советов («Идеальное время для ухода за когтями, рогами и копытами. Пить побольше жидкости») встречался и такой: «День удачен для того, чтобы побаловать спутника жизни». Поэтому госпожа Зильбермиллер отправилась покупать свежие булочки для себя и господина Зильбермиллера. Когда заботливая супруга пересекла палисадник и оглянулась на свой дом, то увидела, что с крыши вспорхнули два голубка и улетели прочь. Эти голубки звались Счастье и Довольство. В следующее мгновение крышу оккупировала стая ворон. Их звали: Раздор, Зависть, Ревность, Ненависть, Кровожадность, Гнев, Ярость, Отчаяние, Немилость, Разочарование, Боль, Депрессия, Отвращение, Омерзение, Страх, Печаль, Пустота, Испуг, Ужас, Скорбь, Боязнь, Жадность, Разлука и все в том же духе. На небе не было ни единого облачка, вершины гор поблескивали и искрились в слабом свете только-только нарождавшейся утренней зари, но госпожу Зильбермиллер совершенно не трогали природные красоты. Едва она проснулась поутру, как ее сразу же опутала тревога — прочно, будто резиновыми жгутами. Ее законный супруг еще бормотал в полусне нечто вроде: «Посредственное исполнение! Мы настаиваем, что это было посредственное исполнение преступления!» Немного помедлив, женщина вылезла из теплой постели, быстро натянула спортивную одежду и вышла из дома.
Вскоре она уже бежала трусцой по долине Лойзахталь. Если верить рекламным проспектам местного туристического агентства, здесь проходили слоны Ганнибала — в самом начале его знаменитого перехода через Альпы. В этой долине Ганнибал сделал остановку, чтобы набраться сил, значит, его можно назвать первым курортником здешних мест. «Вся гора Банк была усеяна пасущимися толстокожими животными», — со значением сообщалось в одном из буклетов. Однако когда настала пора двигаться дальше, какая-то часть ганнибалова войска якобы не захотела уходить и осталась здесь навсегда. На основании этой легенды некоторые из местных жителей вообразили, что имеют в своей родословной карфагенскую, нубийскую или абиссинскую кровь. А может быть, и она, озабоченная своими проблемами добытчица свежих булочек, происходит от какой-нибудь пунической принцессы? Мысль об этом заставляла женщину ускорять шаг, и вот она уже покинула булочную и спешит домой, неся в сумке свежую газету и четыре теплых булочки с кунжутом, которые обожает господин Зильбермиллер.
Снова оказавшись возле семейного гнезда, ранняя пташка увидела, что на крышу садится самая жирная ворона по кличке Развод.
