— У меня есть новости.
— У меня тоже, — пискнула Мария.
— Вы первая.
— Нет, вы первый!
Оба засмеялись.
— Может быть, у нас одна и та же новость?
— Я только что наблюдала, как Паули бежит по коридору. Тот тип в кожаных шортах и пфозенах, за которым мы гнались, это он, ручаюсь на все сто! А теперь ваша очередь, шеф.
— Сейчас звонил Беккер. Он получил новые результаты анализа ДНК касательно следов с чердака. Так вот, ни один из сотрудников культурного центра, как и прежде, не имеет отношения к этим следам. Но они принадлежат родственнику одного из сотрудников. А именно — Петера Шмидингера…
— Его сыну?
Еннервайн в задумчивости покачал головой.
— Паули — это тот красавчик в баварском костюме, несомненно. Но где доказательства, что мальчишка смешивал компоненты для взрывчатки? И вряд ли Паули носит при себе пистолет с глушителем и мастерски владеет всеми приемами маскировки вплоть до изменения голоса. Я не верю, что он хладнокровный убийца, пинком отправляющий гаупткомиссара полиции на верную смерть.
Не успела Мария открыть рот для возражений, как в палату всунулась женская голова и сказала:
— Только один вопрос, последний: «Болезнь Валлмайер» — или «Валлмайерова болезнь»? Какой вариант, по-вашему, благозвучнее?
— Ой, вон там дельтаплан, видишь?!
— Это не дельтаплан, а параплан.
— А мне всегда казалось, что это одно и то же.
— Нет, не одно и то же.
— И в чем разница между дельтапланом и парапланом?
— Одним из них управляют сидя, другим — лежа на животе.
— И что к чему относится?
— Думаю, парапланерист сидит, а дельтапланерист лежит. Или наоборот.
— А в какой позе находится этот человек?
— Не знаю, не вижу, он слишком далеко отсюда.
— Однако он ужасно раскачивается из стороны в сторону…
— Наверное, какой-нибудь новичок.
Нет, мужчина, плывущий по небу на двухсотметровой высоте, вовсе не был новичком, а его лихорадочные движения объяснялись тем, что он отчаянно пытался поймать мощный бинокль, сорвавшийся с непрочного ремешка. Но все его попытки оказались тщетными — прибор камнем устремился вниз и вскоре сгинул вдали без единого звука. Парапланерист выругался, затем осторожно открыл сумку, пристегнутую к страховочным ремням у него на груди. Внутри лежала снайперская винтовка с оптическим прицелом — на худой конец вести разведку на местности можно было и через него, хотя старый армейский бинокль привлек бы куда меньше постороннего внимания. Правда, туристы, только что показывавшие на него снизу, уже переключились на праздничное шествие. Духовой оркестр занял позиции и вот-вот должен был грянуть «самый баварский» изо всех парадных маршей — «Баварский строевой марш». «Ррррррррррррррррр!» — затрещали барабаны взвода барабанщиков и трубачей, и о парапланеристе в небесах уже больше никто не вспоминал.
Из-за событий последней недели в курортном городке невольно отодвинулось на второй план то, что раньше стояло во главе угла, — заботливое поддержание местных обычаев. Но теперь, когда люди поверили в лучшее, нужно было заново взлелеять ту обстановку, которая, собственно, и обладала главной притягательной силой для иностранных туристов. Большая роль здесь отводилась праздничной неделе с торговлей разливным пивом на площади и пышным шествием в баварских костюмах. Это мероприятие, проходящее, между прочим, уже в 627-й раз начиная с эпохи позднего Средневековья, к которой относится первое упоминание о нем в исторических источниках, как нельзя лучше позволяло оживить интерес к курорту. Гостям щедро демонстрировались те уникальные прелести городка, ради которых они, собственно, и приехали сюда. Улицы наводнили курортники с фотоаппаратами, особая порода людей, которую местные жители втайне презирают — и в то же время активно используют, чтобы сохранить местную самобытность.
