Чисто британское убийство полностью

Но самым известным произведением Коллинза стал написанный восемь лет спустя «Лунный камень», роман, где он впервые вывел на сцену профессионального детектива. Кроме настоящего убийства, которое в романе отсутствует, в «Лунном камне» есть почти все, чего ждет читатель от детектива: солидная загородная усадьба, где разворачивается действие, замкнутый круг подозреваемых, профессиональный детектив, скрытые улики, особый стиль повествования, схожий с представлением свидетельств в суде. Конечно, неожиданное разрешение загадки опрокидывает все домыслы и предположения читателя, но искусно вплетенные в текст опознавательные знаки преступления, изобличающие в финале злоумышленника, становятся очевидным доказательством его вины взявшему на себя труд перечитать роман заново. Что дало основание Т. С. Элиоту считать «Лунный камень» «первым, длиннейшим и наилучшим из всех современных английских детективов».

Роману этому присущ также и особый домашний характер — черта, в которой Генри Джеймс видел секрет успеха Уилки Коллинза. Похищение знаменитого драгоценного камня происходит в поместье в Йоркшире. Автор тщательно выписывает убранство комнат, где читателю знакомо все: расписная дверь и индийский шкапчик в будуаре юной героини романа.

В то же самое время это архетип удобного богатого викторианского дома, который можно отыскать в любом графстве Англии, а по ходу разворачивающихся событий возникают многочисленные и всем знакомые домашние детали. Главный герой романа, Фрэнклин Блэк, мечтает бросить курить, потому что девушка, в которую он влюблен, не выносит запаха табака. Но лишив себя никотина, герой страдает бессонницей. От этой мелкой неприятности его призвана спасти испытанная викторианская панацея — лауданум. Настойка опиума позволяет Фрэнклину уснуть, что становится в конечном счете завязкой таинственной истории «Лунного камня».

После первого прочтения романа в памяти остается лихорадочное нетерпение, с которым листаешь его страницы, сумасшедшее, мучительное желание поскорее узнать разгадку. Сенсационный роман обладает двояким действием, и в первую очередь он увлекает своим захватывающим, таинственно-мрачным сюжетом. Но вторая его задача — пробудить, разбередить чувства читателей. Этому служит и стиль, неровный, лоскутный, когда в ход идет все — воспоминания героев, обрывки разговоров, отсылки к их дневниковым записям или письмам. В идеале сенсационный роман должен ускорять пульс, быстрее гнать кровь по жилам; читателю полагается бледнеть и испытывать нечто сходное с тем, что чувствуем мы, когда смотрим фильм ужасов.

«Лунный камень» имеет к тому же много общего с реальным случаем в Роуд-Хилл-Хаусе. И там, и там подозрение вначале падает на служанку, но детектив предпочитает во всем винить дочь благородного семейства. И там, и там важной уликой становится ночная рубашка — простого покроя, какой и полагается быть одежде служанки, с одной лишь разницей — в Роуд-Хилл-Хаусе простая ночная рубашка принадлежала старшей, нелюбимой дочери. И там, и там к детективу семейство относится сугубо прагматически — как профессионал он еще не до конца освоился со своей ролью и потому не понят средним классом. Современный критик Джеральдина Джусбери, пишущая для журнала Athenaeum, видит сильную сторону «Лунного камня» «не столько в его грязноватой детективной составляющей, сколько в удивительном мастерстве конструкции».

Интересно, что, хотя Т. С. Элиот и иже с ним объявили «Лунный камень» «первым… из всех… современных английских детективов», роман этот нарушает два непреложных правила, принятые впоследствии авторами начала XX столетия, признанного золотым веком английского детектива, согласно которым: рассказчик не может быть преступником и разгадка не должна заключаться в сильно действующем снадобье, под влиянием которого человек поступает не так, как ему свойственно. Блестящим и неожиданным сюжетным ходом становится осознание Фрэнклином Блэком, одним из рассказчиков, того факта, что он, сам того не ведая, был опоен опиумом, под влиянием которого не кто иной, как он сам, совершил кражу драгоценного камня.

*

Поступок, совершенный в состоянии помутнения рассудка, вызванного действием наркотика, и предопределяющий захватывающе неожиданную концовку романа, — пример повсеместного использования наркотиков в викторианском быту. То, что в наши дни сочли бы очевидным злодеянием, подпадающим под определение «преступление», — например, подмешать кому-то в питье тяжелый наркотик, — Коллинзу видится едва ли чем-то большим, нежели простая шалость, глупое, пусть и небезопасное озорство. И вряд ли нас удивит известие, что роман этот автор писал, находясь под действием опиума.

Накануне 1869 года Коллинз писал о своих настойчивых попытках избавиться от пагубной привычки: «Каждый вечер в десять часов я шприцем с острой иглой вкалываю себе под кожу морфий — это дает мне возможность проспать ночь, не травя себя опиумом. Если я проявлю упорство и приучу себя к уколам морфия, то вскоре, как меня уверили, я смогу постепенно уменьшить дозу».