Попытка ради наследства выдать себя за другое лицо — главная движущая сила сюжета «Армадэля», но один из любопытнейших аспектов этого романа, безусловно, взаимоотношения двух главных женских персонажей. В основе романа лежит пылкая, хоть и совершенно неправдоподобная дружба одного Аллэна Армадэля с другим Аллэном Армадэлем (полукровкой, живущим под вымышленным именем Озайес Мидуинтер), но значительно больший интерес представляет соперничество за внимание богатого Аллэна между юной Нили Милрой, дочерью его соседа, и лет тридцати с хвостиком Лидией Гуильт, устроившейся в гувернантки к мисс Милрой специально, чтобы познакомиться с Аллэном и женить его на себе.
Лидия Гуильт при первом ее появлении шокирует и ужасает читателя, но по здравом размышлении, глядя на нее отстраненно и с современной точки зрения, начинаешь испытывать к ней нечто вроде сочувствия за то, как храбро борется она с жизненными невзгодами, желая компенсировать несчастные обстоятельства своего рождения. (Правда, подобно самому Коллинзу, борьбу свою она ведет не без помощи склянки с опием.) Будучи незаконнорожденной, она первые годы жизни проводит у нанятой за деньги приемной матери. Когда выплаты за Лидию, поступавшие от ее семьи, таинственным образом прекратились, двенадцатилетнюю девочку оставили в богатом норфолкском поместье. Якобы заметив, как ловко она управляется с пером, хозяин заставил ее подделать чужой почерк. Джон Сазерленд указывает на истинную причину такого поступка — негодяй знал, что подобные действия караются смертью, и хотел переложить ответственность на девочку. В тексте есть намек на то, что юную горничную он вдобавок еще и соблазнил. Семья избавляется от тягостной обузы, отослав девушку в школу во Франции, где на нее возложили вину за то, что учитель музыки влюбился в нее и в конечном счете сошел с ума. Пробыв некоторое время в монастыре, Лидия перебирается в Брюссель, где зарабатывает на жизнь игрой на фортепиано, а затем ее берет на службу преступница-баронесса, чтобы использовать в качестве приманки в игорном мошенничестве. Проработав пять лет на баронессу, Лидия выходит замуж за богатого молодого англичанина, но, к тому времени уже вполне развращенная женщина, она заводит любовника. Узнав об этом, муж хлещет ее кнутом. В итоге она дает ему отраву. Ее уличают, судят, но прощают, так как судьба ее вызывает сочувствие. Все это лишь предыстория к событиям, описанным в «Армадэле».
Поначалу Лидия планирует обеспечить себя посредством брака с Аллэном Армадэлем. Исчерпав множество возможностей, она не видит иного способа добыть себе средства к существованию. Но в ее планы вмешиваются чувства: постепенно она влюбляется в свою жертву, и эта страсть становится единственной ее слабостью. Во всем прочем она представляется викторианским женским аналогом Джейсона Борна, подобно ему используя технические новинки для достижения собственных целей. Своего обидчика она намеревается отравить с помощью аппарата для подачи кислорода, распылив углекислый газ в комнате, которую он занимает в новенькой и оборудованной по последнему слову техники психиатрической лечебнице. Чтобы ее не выследили, она, используя услуги, предоставляемые на новых железнодорожных вокзалах, разрабатывает сложную схему получения и отправки багажа и корреспонденции. «Сначала в багажное отделение на Большой западной железной дороге — получить багаж, который я туда отправила… затем в камеру хранения Юго-Восточной линии (оставить там вещи)… и ждать понедельника, когда вещи мои уедут с прибывшим поездом. А там уж — на Центральный почтамт с письмом Мидуинтеру».
Самая увлекательная сюжетная линия книги — это битва за чувства Армадэля между Лидией с ее роскошной зрелой красотой, которую она холит и умеет подчеркнуть, с одной стороны, и ее юной соперницей Нили, чье оружие — замечательная, нежная и безыскусная прелесть, — с другой. Что такое напряженное противостояние двух разного типа женщин, Коллинз знал не понаслышке. К числу его нетрадиционных взглядов принадлежало и убеждение, что брак женщину стесняет и унижает. Он яростно выступал против несправедливых, как он считал, положений брачного законодательства и всю свою жизнь избегал супружества, при том что в холостяцком одиночестве, разумеется, не пребывал.
