Между тем реального Уичера Коллинз увековечил в следующем своем романе «Лунный камень» (1868), превратив его в сыщика Каффа, незадачливого детектива. Как и мистер Уичер, сыщик Кафф — это человек-тайна, чье социальное положение препятствует легкости общения с семьей, для которой он проводит расследование. Никто не знает, о чем он думает на самом деле, когда пускается в рассуждения о своих любимых розах. Как и у многих вымышленных детективов, у сыщика Каффа имеется хобби — им он наделен для прикрытия своей совершенно непроницаемой сути, где отсутствуют другие видимые черты. В точности как у инспектора Морса, по существу представленного лишь набором всевозможных хобби (он любитель пива, оперы и кроссвордов), увлечение садоводством и есть та самая, запоминающаяся черта Каффа. В снобистском семействе его нанимателей в Каффе видят всего лишь необходимый инструмент, но в то же время не понимают и побаиваются его ищущего, как луч фонаря, взгляда. «В его стальных светло-серых глазах появлялось весьма неутешительное выражение, когда они встречались с вашими глазами, — словно они ожидали от вас более того, что было известно вам самим».
Загадочный, непостижимый, возможно, опасный характер этого детектива, каким он выведен в романе, отражает отношение общества в 1860-х годах к реальному его прототипу. Хотя в наши дни Джек Уичер стал самым известным и почитаемым детективом Викторианской эпохи, понадобилось много лет (и, конечно, признание самой Констанс), чтобы восстановить его в том положении, какое он занимал до расследования убийства в Роуд-Хилл-Хаусе.
14
НОВАЯ СЕНСАЦИЯ
В полицейском детективе мы видим волшебно преобразующего нашу современную жизнь чудодея.
Почтенное семейство, загородная усадьба, узкий круг подозреваемых и какой-то мужлан-сыщик, вламывающийся в дом невесть откуда. Вот так же, словно вторя реальным событиям, вломился в литературу новый увлекательный жанр — сенсационный роман. С развитием этого жанра подробностям убийства в Роуд-Хилл-Хаусе суждено было повторяться в сюжетах романов вновь и вновь.
В 1860-х годах сенсационный роман вытеснил и ньюгейтский роман, и мелодраму, став любимой народом разновидностью детектива. Вместо изображения жизни социального дна и преступников из самых низов общества, вместо борьбы темных страстей с белыми как снег добродетелями, в которую по законам жанра вмешивается провидение, сенсационный роман погружал читателей в знакомый ему мир, в ситуации, в какие подчас оказывались вовлеченными семьи из среднего и высшего классов, слишком, по их мнению, благородные, чтобы находиться в эпицентре полицейского расследования.
Мэри Элизабет Брэддон, одна из самых прославленных авторов сенсационных романов, дала четкое определение типу убийства, вызывающего наиболее живой интерес у публики: «Ему следует отличаться крайней жестокостью и особой немужской трусливой низостью, — писала она, — и самое главное, происходить оно должно в самых респектабельных кругах». Из чего следует, что даже в лучших домах могут таиться грязные секреты — вывод, при всей своей скандальности приятно щекочущий нервы. И настоящий сенсационный роман шокировал и удивлял неожиданным игнорированием всех мыслимых приличий — но не только. «Эти свидетельства всевластия, которую обрел ныне порок, — писал об этих книгах в 1863 году философ Генри Мэнсел, — рождены, чтобы насытить больное воображение».
Но, пожалуй, самым известным из авторов сенсационных романов был Уилки Коллинз. Впоследствии Генри Джеймс писал, что Коллинз «привнес в роман таинственнейшие из тайн — те, что творятся возле нашего порога». «Не удольфскими ужасами нас теперь потчуют, — продолжает он, — а ужасами, гнездящимися в веселой и уютной загородной усадьбе или в лондонском доме». Первый успех принес Коллинзу его роман «Женщина в белом», выходивший в 1859–1860 годах отдельными выпусками. В нем присутствуют все характерные черты сенсационного романа: загородный дом, преступный сговор и тайна, раскрываемая героем и его союзницей, двумя любителями, впервые примерившими на себя роль детективов.
