Дверь растворилась. Этот поганец, неслышно ступая, подкрался поближе, постоял немного и вдруг влепил мне смачный пендель в то самое место, где спина теряет свое благородное название.
Я рванулся и зашипел от боли в запястье, прихваченном наручником.
– Что?
– Спишь, что ли? – Гера уселся на подоконник и свесил ноги.
– Уже нет. – Я потер глаза и повернулся на спину. – А в чем дело-то?
– Скучно мне! – проворчал тот.
Мачо не плачут, это каждый знает, но они то и дело впадают в лютую тоску от безделья.
– Давай споем, – предложил я. – Или спляшем.
– Попробуй, – заявил мой бессердечный страж и рассмеялся. – А я посмотрю.
– Не получится. – Я потряс скованной рукой. – Разве что ты…
– И не мечтай.
– Что же нам делать? – Я глубоко расстроился и предложил: – А давай я тебе стишок расскажу.
– О чем?
– Не о чем, а о ком, – строго поправил я. – Об альтруистах. Знаешь, кто это такие?
– Не глупее некоторых, – огрызнулся Гера и снизошел: – Валяй.
– Стихотворение! – Я улегся поудобнее и начал, жестикулируя единственной свободной рукой, с выражением:
Под разудалый смех, разбойный свист Народ по жизни потной пер гурьбою, А за углом опухший альтруист Страдал, привычно маясь с перепою. Кружась, летел на землю желтый лист. Стяжатель пил под красную рыбешку, А за углом небритый альтруист Давал кому-то без отдачи трешку. Мещане сытно танцевали твист. Вздымались в такт и опускались руки, А за углом несчастный альтруист Тащил в ломбард заношенные брюки. Нас жрет и гложет самомненья глист, Лоснятся наши рожи от елея, А за углом все тот же альтруист Пьет из горла, нас искренне жалея[4].
– Все, что ли? – хмуро спросил Гера.
– Могу еще государственный гимн исполнить, – сообщил я. – Приятным баритоном. Без ансамбля.
– Думаю, не стоит. – Он посмотрел на часы и заявил: – Извини, мне пора. Через две минуты футбол, «Спартак» – «Барселона».
– Наши точно продуют.
– Кто знает.
– Слушай, – оживился я. – А можно?..
– Не можно, – с удовольствием отозвался он.
– Хотя бы звук прибавь, – попросил я.
– Обойдешься, – отрезал Гера. – Не расстраивайся, в перерыве подойду, обо всем расскажу. – Тут зазвонил его телефон. – Да. Что? Не слышу! Алло! Вот черт!.. Спи, дорогой мой! – Он забросил мобильник в нагрудный карман рубашки и вышел.
– Хоть сигаретку оставь! – тоскливо прокричал я ему вслед.
А в ответ тишина. Жмот.
Я перевернулся на бок, прижал ухо к стене, дождался чудных звуков футбольного гимна. Время пришло. Игра начинается. Я тоже постараюсь поучаствовать в ней, хотя в списках и не заявлен.
– Говорит и показывает Москва! Мы ведем наш репортаж из…
Вот и началось. Я перевернулся на спину. Где же они? Ага, вот.
Я поднял с пола собственные портки. Перед тем как лечь в койку, я их, конечно же, снял вместе с носками, а перед этим разулся. Интеллигентные люди, как известно, одетыми не спят.
Симпатичные такие штанцы, я их в Питере купил. В меру широкие, цвета хаки, с множеством карманов спереди, сзади, по бокам, на уровне коленей и даже ниже. Некоторые из них с клапанами и на пуговицах, закрепленных не нитками, а металлическими шпильками. Мне это сразу понравилось, потому и потратился.
Я расстегнул задний карман, вцепился зубами в пуговицу, потянул…
– Насыщенный цвет! – раздалось из-за стены.
Реклама, мать ее!
Я едва успел вернуть штаны на прежнее место и повернуться на бок. Дверь растворилась.
– Как насчет пивка? – весело спросил Гера. – Хочешь холодненького?
– С удовольствием, – хриплым голосом отозвался я. – И сигаретку. Я же просил.
– Еще чего-нибудь?
– Все, больше ничего не надо.
– Любой каприз за ваши деньги! – Гера сбегал на кухню, вернулся с тремя запотевшими бутылками, подошел и остановился в шаге от меня. – Держи! – Он ловко скрутил пробку с одной из них.
– Давай! – Я аж в струнку вытянулся, насколько наручник позволил, но только царапнул холодное стекло.
– А счастье было так возможно. – Гера издевательски расхохотался и сделал богатырский глоток. – Ладно, пойду, пожалуй. Не скучай. Кстати, не такой уж ты и крутой, как некоторые говорили. – Он вышел и закрыл за собой дверь.
– Это точно.
Со второй попытки я рванул эту самую пуговицу со всей, прямо скажем, накопившейся дурью и выдрал с мясом. Зубами же сорвал со шпильки пластиковую облатку, вставил конец проволоки в замочную щель, согнул. Просунул дальше, повернул немного по часовой стрелке, потом против. Легкий щелчок прозвучал райской музыкой.
Через несколько секунд я уже растирал и массировал затекшую правую конечность, а она все никак не желала приходить в норму. Потом я открыл и второй замочек, защелкнул наручники, просунул пальцы в кольца. Кастет получился неважный, но все равно лучше, чем ничего.
Гера – мужчина крупный и явно не хилый, к тому же сильно на меня сердитый. Устраивать с таким субъектом честный бой категорически не рекомендуется. Он выше, сильнее, а главное, быстрее меня. После той гадости, которой меня сегодня угостила нежная девушка, я до сих пор вялый, как зимняя муха.
