Когда она только спустилась по широким ступеням центральной лестницы особняка, она вела себя осторожно и сдержанно – идеальная хозяйка, встречающая гостей. Но через несколько секунд оболочка взрослости, в которую она пыталась втиснуться, треснула, и она начала смеяться. А сейчас Лучия Филипс чуть ли не танцевала вокруг Карин, пока они шли вдоль сада, как ребенок, которого выпустили погулять, полный восторга и энтузиазма по поводу своей новой игрушки – владения Ситон Во. Его забросили, в него многие годы не вкладывали ни денег, ни любви, и оно выглядело заросшим и печальным. Но здесь было потрясающе. Елизаветинский дом из красного кирпича с дымоходами цвета жженого сахара, сад с утопленной в зелени итальянской террасой, огороженные ряды фруктовых деревьев, акры дикого разнотравья. За каменной изгородью располагался парк с оленями, правда, деревья там были слишком высокими и пышными; а за ним, еще за одним забором, была деревенька, через которую Карин проехала по пути сюда.
На Лючии Филипс были идеально сидящие джинсы, укороченный твидовый пиджак, бледно-розовая рубашка и розовые туфли в цвет с тонкими ремешками и совершенно неуместными высокими каблуками. Ее волосы были убраны назад, но когда они вышли из дома, она стянула резинку и они свободно упали ей на плечи.
Ранее, за кофе, она показала Карин свои свадебные фотографии.
– Мы поженились в Швейцарии… в прекрасной деревеньке… мы ее сняли. Там у церкви были такие маленькие очаровательные колокола, знаете? Мы вышли оттуда, обвенчанные, и пошли к озеру… Был поздний день, солнце уже садилось. Оно горело как золото. У нас было семь сотен гостей, все они прилетели туда специально, но на самом деле все было совсем просто…
Карин взглянула на нее, но ни в ее голосе, ни в ее тоне не было ни тени иронии. Она действительно сказала, что это было просто, и именно таким ей это и казалось.
– У вас такое красивое платье… столько маленьких кристалликов. От кого оно?
– О, Валентино.
– Да, конечно.
– Мы проехали через всю Швейцарию до Венеции, потом отправились на юг Италии и только после этого вернулись в Нью-Йорк, и там у нас был еще один свадебный прием. Там были цветы – ох, видели бы вы цветы, вы бы их очень оценили, – повсюду цветы, и самые простые, знаете? Не эти помпезные дизайнерские букеты.
– Звучит замечательно.
– Так и было. О боже, как бы мне хотелось, чтобы все это повторилось. Я бы выходила за Какса снова и снова.
Они говорили о восстановлении сада, об истории сада, о планах на сад… О деревьях, цветах, стенах, арках, статуях, водоемах, и у Лючии оказалось столько же знаний, сколько и желания, столько же серьезной заинтересованности, сколько и денег.
– Мне ужасно нравится все, что вы мне говорите, как вы все это видите. Я так хочу, чтобы вы взялись за это место, Карин.
– Послушайте, я не самый сильный ландшафтный дизайнер, Лючия. Я получила квалификацию не так давно, и я никогда в жизни не работала с чем-то подобным. Думаю, что вам, возможно, стоит обратиться к кому-то с более громким именем.
Лючия взяла ее за руку и посмотрела на нее распахнутыми глазами. Нет, подумала Карин, она слишком красива для того, чтобы жить.
– Карин, мне не нужны «громкие имена»… Тьфу на них. Мне нужен кто-то, кто бы мне нравился и кому бы я могла доверять, и кто придет сюда с любовью и желанием возродить это прекрасное место. И это вы. Я сразу это поняла.
– Любить это место я точно буду. Кто бы не полюбил?
– Ну, тогда… По рукам?
– А что насчет вашего мужа?
– О, он сделает все так, как я захочу.
«Да уж, – подумала Карин, – это точно».
– У меня хороший вкус, Карин, знаете… Он доверяет моему вкусу. Он знает, как я отношусь к этому месту. Так вы возьметесь?
– Я подумаю об этом… Я набросаю несколько предварительных вариантов дизайна… Кое-что просчитаю… Подумаю, как это лучше сделать по времени.
– Да, конечно, все, что вам будет нужно.
– Я полностью смогу взять на себя дизайн и планирование – это не проблема, но мне довольно скоро понадобятся дополнительные рабочие руки… У меня были проблемы со здоровьем год назад, и мне нужна будет помощь.
– О, мне так жаль… А что с вами случилось?
Карин засомневалась, говорить ли ей. Майк много чего ей сказал, но в том числе и то, что для него стало невыносимо жить не с женой, а с раковой больной. Все ее существование крутилось вокруг болезни, все ее время, энергия и жизненные силы были брошены на борьбу с нею. Это продолжалось слишком долго. Она начала ее определять. Это нужно было прекращать. Она пожала плечами и соскочила с крючка.
– Это неважно, – с легкостью сказала она, – с этим покончено, и все осталось позади. Давайте на этом остановимся.
Лючия продемонстрировала образцовые американские хорошие манеры. Она улыбнулась, и тема была закрыта.
