…Он медленно, словно преодолевая сопротивление холодных потоков тумана, поворачивается. Глаза в глаза — с собственным уродливым двойником.
Она — он чувствует это — не ушла. Стоит за его спиной: хрупкая, тонкая, словно пронизанная лучами невидимого здесь солнца. Ветер и звезды, полынь и мед, плач и смех… Беззащитная былинка на жестоком ветру. Она — за его спиной; всего в каком-то шаге позади… если бы здесь было хоть какое-то расстояние.
…всего в двух шагах от равнодушной мертвой маски по имени Хэлкар. И — некуда отступить.
…Он устало улыбается. Он давно не верит в сказку о праве на отступление.
«— Ты — это я», — говорит он своему мертвому отражению. — «Я никогда не смогу избавиться от тебя. Но и ты — отныне — не сможешь скрыться от меня.»
Губы Хэлкара кривятся в надменной усмешке. Аргор невесело улыбается в ответ.
И делает шаг вперед.
Навстречу искалеченной половине собственной души.
Боли в первый момент он не чувствует.
…Спустя миг — а может, вечность? — беззвучный удар. Боль: ледяной равнодушный клинок из ниоткуда. Осознание, чужая жестокая правота — страшнее пытки: ты один, ты никому не нужен! Сломанный клинок, пустые прохудившиеся ножны, не выполнивший своей задачи щит…
Ему кажется, он почти слышит этот ядовитый бесплотный шепот. Слабость накрывает, наваливается подобно липкой холодной жиже трясины. Холод. Пустота. Тоска. Одиночество…
…Одиночество?
И наваждение разлетается мириадами жалящих ледяных осколков. Он заставляет себя улыбнуться — сквозь боль и холод гаснущего сознания.
Ему кажется, он почти видит…
….Отчаянный взгляд Дайро.
«Не уходи, хэттан!..»
…Теплота ладони Керниэна на плече:
«Наше дело — война, верно?..»
…Согревающий свет в гаснущих глазах Айори —
«Ты — разум и меч…»
Сочувственная улыбка Саурона:
«Не так — и не такой ценой…»
В несуществующем сердце вспыхивает — ударяет в грудь — катится по жилам бушующая кипящая волна.
Стылый туман рвется, словно рассеченный ударом клинка. Неохотно расступается, и он видит…
…звезды.
* * *…Керниэн медленно поднял на Посланника блестящие от слез глаза. Руки, привыкшее к мечу и поводьям, крепко прижимали к себе неподвижное тело, словно это еще могло что-то исправить.
Ортхэннэр ждал — сам не знал, чего. Вопроса? Упрека? Последних слов прощания, уже не нужных — уходящему?
Принц Ханатты молча опустил веки.
Черный Майа ждал. Перед глазами стояло лицо — спокойное, даже в смерти красивое; лицо, впервые увиденное им полторы тысячи лет назад.
…Зыбкий туман — сна? видения? невозможной, бесценной встречи вне времен и миров?
Биение непробужденной души между тонких ладоней.
Невесомое прикосновение к волосам…
Девять рождающихся судеб в расплавленном переплетении металла…
