Сквозь белесую пелену проступает облик. Словно в мутном зеркале — бесстрастное высокомерное лицо, пустые, равнодушные глаза… Мертвая душа.
Ледяное сердце.
«— Ты мертв. Уходи», — хочет — и не может сказать он. Здесь у него нет больше тела.
Здесь и его самого больше — нет.
Есть только Хэлкар, исковерканное уродливое зеркало души, пустая оболочка чужой воли.
Только собственное омерзительное «Я», от которого не убежишь, как ни рвись.
— Все не так… — вдруг разрывает мутную хмарь тонкий жалобный голос.
Он медленно, как во сне, поворачивается.
…Она смотрит на него из стылой пустоты: печальные бездонные озера глаз. Сквозь липкий туман медленно проступает зыбкий, призрачный облик. Он не может толком разглядеть ее: лишь тонкие, почти прозрачные — есть ли она? Нет ли? — черты юного лица… серебристые, цвета выгоревшей на солнце полыни, косы…
— Почему ты не хочешь себя простить? — тихий, едва слышный шепот — не понять, то ли голос, то ли шорох сухого камыша на ветру.
«Простить?» — хочет — и не может спросить он. — «Разве Хэлкар заслужил прощение?»
— Хэлкар — нет, — она смотрит: не в глаза, которых нет — в самую душу. — А Аргор?..
Он хочет — ответить. Хочет оправдаться, крикнуть — «Я пытался искупить, пытался расплатиться за ошибки прошлого!»
Он молчит. Нельзя вернуть — всех, погибших от его руки и по его приказу. Исправить нельзя. Искалеченные судьбы. Разбитые сердца. Души, навеки закостеневшие в горе и ненависти — по его вине.
Он молчит. Он не знает, что ответить.
Сквозь стылый туман — словно порыв теплого степного ветра. Печаль и сочувствие в серебряных глазах:
— Разве это справедливо — расплачиваться за преступления того, кем ты давно уже не являешься?..
«Нет», — хочет сказать он.
Внутри кричит, рвется на волю, умоляет выслушать искалеченная часть души, родившаяся в грозовую ночь на башне Тай-арн Орэ. Разве он мало сделал, чтобы исправить содеянное Хэлкаром? Разве он еще не искупил своей вины? Неужели он не имеет права на прощение?!
Он усилием воли сжимает трусливую мысль в несуществующем кулаке.
«— Да» — говорит он понимающим серебряным глазам. — «Да. Справедливо.»
И внезапно осознает: все так и есть. Он отвечает за преступления Хэлкара. Всегда. Сколько бы имен не сменил.
Не потому, что ищет искупления — его не будет и не может быть.
Не потому, что надеется на прощение: пусть даже простят другие, он сам — не простит.
Потому, что он и есть — Хэлкар. Ледяное сердце, вспомнившее, что значит — любить.
Слепая душа, которой еще только предстоит по-настоящему прозреть.
