Слитно ахнула толпа. Боль пришла — с запозданием, словно не сразу осознав случившееся, и он ещё успел заметить, увидеть, словно в дурном сне — панический ужас на бледном, искажённом жалостью лице палача, крупные алые капли, срывающиеся с падающего на землю топора…
Потом в спине словно вспыхнуло крошечное солнце, ударила вниз по позвоночнику раскалённая волна, хлынула по жилам, в мучительном спазме выгибая тело.
Он судорожно втянул сквозь до хруста стиснутые зубы воздух. Забился в путах — молча, отчаянно, помня, в слепящей невыносимой агонии, лишь одно: не закричать. Только не закричать… И жёг виски раскалённый венец, и расплавленным металлом заливало воспалённые глаза, и острая алмазная пыль впивалась в тело, стеклянной коркой запекалась на ранах…
…Ударило на миг — узнаванием, словно уже было это… Тесная, зажатая низкими строениями площадь… Подавленно молчащая толпа… Беззвучно рвущийся из удерживающих его рук Элвир — белое, перекошенное отчаянием лицо, в светлых глазах — невыносимая мука…
Только кольцо на стискивающей хрупкое плечо руке — светлая сталь с горящими искрами змеиных глаз, а не черный шерл в оправе темного железа. И вместо пышущего жаром пепелища — залитая кровью плаха с распростертым неподвижным телом.
— Остановись, — раз за разом, безнадежно, не зная, как докричаться, повторял Хонахт. — Элвир, остановись… Уже поздно, он мертв… Остановись, Элвир!
На них начинали оглядываться. Скользили взглядами мимо, не понимая, что привлекло внимания, откуда померещился срывающийся юный голос… Кхамул на миг оглянулся: тонкие губы плотно сжаты, в темных глазах глухая ярость. Взглянул на молча бьющегося в руках Хонахта Звездочета. На застывших рядом, бессильных помочь братьев. Дернул щекой и молча кивнул на приоткрытую дверь внутрь двухэтажного здания: дескать, не мешкайте…
Толпа вдруг глухо зароптала, всколыхнулась… Денна взглянул в сторону плахи. Вздрогнул. Шагнул неловко вперед, спеша загородить собой то, что происходило впереди; с другой стороны отзеркалил его движение Еретик.
И оба — не успели.
Распорядитель держал за волосы отрубленную голову, медленно поворачивая ее, чтобы все могли убедиться в завершении казни.
Элвир судорожно вздохнул. Замер, разом перестав вырываться. Обвис без сил в руках Хонахта.
— Почему… — скорее угадали, чем услышали Хранители срывающийся измученный голос. — Почему я всегда опаздываю… Всегда…
Ответить никто не посмел.
Элвир наконец пришел в себя. Выпрямился, высвободился из осторожной хватки брата. Несколько мгновений невидяще смотрел в сторону плахи, которую загораживали теперь сразу трое.
Потом развернулся и медленно, как слепой, побрёл прочь.
…Элвир долго молчал. Глядел в никуда — тоскливо, отчаянно.
И ни у кого не хватало духу разорвать эту страшную тишину.
Наконец, Элвир медленно, словно просыпаясь от кошмара, повел головой. Окинул братьев взглядом, словно не сразу узнавая. Улыбнулся горько. И произнес — медленно, безжизненно:
— Я слышал его боль. Его страх. Должен был успеть. Опоздал. Опять — опоздал…
И — не было рядом Аргора, чтобы встряхнуть за плечи, вырвать из страшного неживого полузабытья. И молчали беспомощно братья, не зная, как помочь.
— Он знал, — тихо проговорил Денна, вдруг отчетливо осознав: Элвир — знать об их последнем разговоре должен.
Звездочет медленно поднял на Защитника лихорадочно блестящие глаза.
— Ч… что?
— Он знал, — уже громче и тверже повторил Денна. Поймал взгляд Короля-Надежды, поколебался на миг, почти готовый раскрыть свою память… Показать — то, что помнил, то, что понял, но не сумел уже исправить тогда, на залитом лунным светом опалённом плато Кормаллена.
Не решился. Слишком больно… слишком жестоко.
Произнес нехотя вслух, сам цепенея об безжалостности сказанного:
— Он спросил меня, больно ли…
Запнулся, увидев, как обморочно шатнулся Элвир. Понял вдруг: не сможет, просто не сможет, не посмеет сейчас рассказать все, до последнего слова. И показать — не посмеет. Таким горьким пониманием и нечеловеческой мукой плеснуло из светлых глаз Элвира…
Денна невольно, не сразу осознав собственный жест, коснулся пальцами шеи. Там, где под глухой, под горло, туникой можно было нащупать тонкий след шрама…
Звездочет дернулся, сглотнул судорожно, словно на грани обморока. Отвернулся рывком. Закусил губу.
Шагнул было вперед Сайта; замер, остановленный упавшей на плечо ладонью Еретика. Хонахт даже не шевельнулся. Словно и нет его здесь — тень среди теней, лунный блик на земле…
А Денна, почти ненавидя себя за то, что делает, настойчиво повторил:
— Элвир, он знал. Ты не мог успел. Слышишь? Он знал свою судьбу. Знал, чем заплатит за предупреждение о нападении. Ты не мог его спасти. Никто не мог. Проклятье, Элвир! Да очнись же! Вспомни Учителя!..