Ребра глухо ныли, намекая на то, что в третий раз встречаться с солдатским сапогом желания не имеют. Он медленно перекатился на бок.
— Шевелись давай, ты!..
Развязать руки никто даже не подумал. Пришлось неловко, помогая себе локтями, становиться сперва на колени, и лишь потом подниматься на ноги.
Оказавшись на улице, он часто заморгал, пытаясь хоть что-то разглядеть в сером дождливом полусвете. Привыкшие за долгий плен к темноте глаза даже от редких неярких лучей слезились. Сквозь мутную пелену с трудом получалось разглядеть человека, стоящего напротив.
— Этот? — с каким-то разочарованным удивлением протянул незнакомец. Голос был незнакомым.
— Этот, господин!
А вот этот он когда-то слышал. Давно, очень давно… Нет, не вспомнить.
— Больше похож на блаженного.
— Он всегда так выглядел, господин! — в смутно знакомом голосе появился затаенный страх. Неизвестный «господин», верно, скор на расправу. Или слуга просто боится лишиться вознаграждения?
Взгляд наконец удалось сфокусировать. Вот, значит, для кого его схватили три дня назад в придорожном трактире? На правителя не похож. Скорее — удачливый военачальник, решивший на закате лет завоевать себе титул князя. Роскошная одежда, украшенный дорогими самоцветами клинок на поясе, высокомерное скучающее лицо… А осанка и взгляд — цепкие, волчьи. Невысокий, угодливо склонившийся человечек рядом — мелкий сановник. Лицо не знакомо, в отличие от голоса. Неудивительно — когда-то в родных местах он имел славу именно что блаженного. В лучшем случае. И старался не присматриваться особо к людям.
Воин тем временем тоже закончил осмотр пленника и увиденным остался не слишком доволен.
— Ну, допустим… — задумчиво протянул он. — Эй, как тебя там… Моро! Ты действительно умеешь предсказывать будущее или голову морочишь?
Он промолчал.
— Отвечай, когда тебя господин князь спрашивает, — тут же рыкнул стоящий сзади воин. Грубый толчок в спину заставил пошатнуться. Он нехотя разлепил потрескавшиеся от жажды губы.
— Люди… многое болтают, — устало, уже зная, что от него не отстанут, выдохнул, глядя в землю.
Незнакомец со знакомым голосом что-то поспешно забормотал, доказывая князю свою правоту. Тот досадливо отмахнулся. Прищурился; холодный, скучающий, но очень внимательный и цепкий взгляд Моро чувствовал, даже не поднимая на «князя» глаз.
— Ты, наверное, не понял, провидец… — лениво, с показным участием проговорил он, — когда я спрашиваю — ты отвечаешь. Правдиво и без околичностей. Я прощу тебя — на первый раз. Больше переспрашивать не буду. Ты — умеешь предсказывать будущее?
Мелькнули перед глазами зыбкие тени видений. Он до боли стиснул зубы, мысленно моля: не сейчас! Непросто — Видеть. Еще сложнее — скрыть то, что пришло из темноты грядущего, от пытливого взгляда. Кольцо — печать на устах… Оно не спасет, оно — лишь напоминание.
— Ты, я вижу, и так успешен в воинских делах, — сипло проговорил он наконец. — Зачем тебе заглядывать в будущее?
Глаза военачальника сузились. Он кивнул стоящему за спиной солдату, и спустя миг Провидец задохнулся от боли: резкий, безжалостно точный удар погасил зрение в ослепительно-алой вспышке. Колени подломились; сквозь обморочную одурь Моро чувствовал, как его подхватывают под локти, не давая упасть лицом вниз.
Когда сознание немного прояснилось, он понял, что стоит, почти уткнувшись лицом в жидкую грязь. Всего в двух шагах неторопливо притоптывали изукрашенные мелкими самоцветами сапоги.
— …чит почтению, — услышал он окончание фразы. В сердце холодной змеей шевельнулся страх. Два года удавалось избегать и сплетен, и ненужного внимания власть имущих… На этот раз не уйти.
А военачальник продолжал — спокойно, почти без интереса:
— Возможно, ты неправильно меня понял… Лишние пересуды — до срока — мне не нужны. Так что выбирай, Моро: или ты служишь мне… Если, конечно, и впрямь видишь будущее… Или отправляешься кормить ворон.
Не уйти — с тоской окончательно осознал он.
— Я могу видеть будущее, — нехотя проговорил он, не поднимая головы. — Но тебе это не принесет счастья.
— Тебе никто не позволял рассуждать! — тут же рявкнул сзади ретивый охранник, но военачальник, должно быть, остановил его — нетерпеливо притопнули изукрашенные сапоги.
— Объясни, провидец.
Моро помолчал. Что сказать этому недалекому, слепому в своей жажде власти, человеку? Он не хотел смотреть его судьбу. Но Дару не прикажешь: даже не поднимая на воина глаз, он видел, что оставшийся жизненный путь его совсем короток. Несколько месяцев — на одной дороге. Меньше суток — на другой. Без малого неделя — на всех остальных. Он никогда не станет настоящим «князем».
Кольцо мягко сжало палец прохладой. Предостерегая? Ободряя? И он, преодолевая тоскливое предчувствие скорой смерти, тихо пояснил:
— Нет смысла в пути, если заранее знаешь, куда он приведет.
А в памяти вспыхнуло на миг, согрело памятное: «Стоящий на развилке спросит — туда ли я иду? Знающий скажет, да или нет… Но не скажет — почему. И не скажет — как дойти, иначе нет смысла в дороге.»
Вокруг грянул, стирая свет сочувственной улыбки, глумливый хохот.