Ему кажется, он слышит издевательский смех Замысла: «Глупец, жалкое орудие Судьбы, возомнившее себя мастером! Неужели ты поверил, что сможешь противостоять — Мне? Тебе стоило бы выйти на бой, ничтожный Тёмный Властелин, дать возрождённому нуменорскому клинку найти твоё сердце — о, какой полной и всеобъемлющей была бы тогда Моя победа! Тебе стоило бы выйти и принять смерть, как и положено рабу — на коленях: даже и тогда не пробить бы тебе Стены Ночи, не вырваться за границы хрупкого этого мира. Ты проиграл, проиграл ещё тогда, когда осмелился спорить со мной — жалкий Майа, ничтожный Сотворённый моего Сотворённого…»
Слышит — и понимает с отчаянием: так и есть. Проиграл. Ошибся. Промедлил — на тысячелетия? На мгновения? Опоздал.
…Теперь он воистину — разрушитель, Чёрный Враг мира… Мира, обречённого гибели из-за его ошибки. Он не знает, не видит и не может понять: разомкнулась бы для него Стена Ночи ещё один, последний раз, если бы не ласковое пламя Арты — ледяной ненавидящий клинок разорвал оковы плоти? Дохнули бы в лицо звёзды, увиденные когда-то — глазами Мага, глазами очарованного Элвира, глазами Моро, с улыбкой встречающего наконец увиденный путь? Звёзды, что лишь раз легли под его собственные ноги, и труднее всего было — подчиниться измученному едва слышному голосу, умоляющему и приказывающему, заставляющему — рухнуть камнем в искалеченное тело, захлебнуться хлынувшей горлом кровью. Удалось бы вырваться за Грань, прочь от хрупкого бесценного лепестка живого пламени? Или?..
Он не знает ответа. Ослепший чёрный ветер, он бессильно бьётся о Стену Ночи. Ему кажется — он видит эту Стену: неизмеримо тонкая, непроницаемая блестящая скорлупа мёртвого не-света, родная сестра Пустоты, что терзает сейчас его, пытаясь пробиться на свободу из темницы изнемогающей души. Он понимает: Маг был прав. Не удержать, никому не удержать, не остановить — никому. Слишком много боли, слишком много горя и ненависти, слишком глубока пропасть, разрубленная между народами Запада и Востока, между Верными и Проклятыми… И каждая капля пролитой крови всё больше крепит незримую сияющую преграду.
Не вырваться. Не удержать. Не защитить — никого.
Он слышит беззвучный властный зов. Знает, что это означает. Он не сопротивляется. Ему уже всё равно.
Нет! Не всё равно… Быть может… Последний, эфемерный шанс — неужели и эту надежду у него отнимут?! Пусть сомкнутся за спиной зыбкие границы миров, пусть ещё один призрачный заслон встанет между живым неспокойным миром и воплощённой смертью!
Пусть… Чёрный слепой ветер захлёбывается злым горьким смехом.
Глупцы, слепые надменные глупцы! Этого ли вы хотели?!
Оглушающая ядовитая боль рвёт сознание. И всё труднее противиться голодному равнодушному Ничто, ширящемуся в душе. Он вдруг понимает: ему всё равно. Он устал. Так устал…
И стылым кровавым комком смерзается пепел, что был когда-то — крыльями тёмного пламени. Вы хотели судить? Да будет по воле вашей, глупцы…
…быть может, лишь там, за искажённым границами мира…
Может быть, ещё не поздно.
Для Арты.
А Валинор…
Он чувствует: его ждут. Словно чужой взгляд, безжалостный и холодный. Впивается в обнажённую душу, предвкушает сыто, торжествующе. Тело рассыпалось прахом; что с того? Дух Майа так просто не уничтожить. Справедливые судьи наконец дождались предавшего Свет дерзкого отступника.
Он возвращается в Валинор.
А вместе с ним идёт Ничто.
И меркнет на миг жемчужный слепящий свет, когда вздрагивает незримо — до дна, до самых своих корней — надёжная твердь, когда замирают на миг (в торжестве ли? В ужасе?) стихии…
А он стоит посреди слепого застывшего совершенства — чёрный мазок на белом холсте, распятая чёрная звезда, и молчит потрясённо напоённый цветочным ароматом ветер, не смея, не смея, не смея коснуться белого пепла длинных спутанных волос.
Он — стоит. Поверженный, проигравший, покорённый. Коленями в сияющей алмазной пыли, и нет в безвольно опущенных руках ни клинка, ни щита, и алым пятнает безупречную чистоту площади: нет прощения проклятому Врагу всего живого, нет и исцеления…
И яростный, безумный, полный ненависти и отчаяния хохот заставляет в ужасе застыть на месте потрясённых элдар. Этого вы хотели, глупцы? Вот он, Саурон, Враг — у ваших ног, распластанный, униженный, корчащийся от боли. Что же вы стоите — судите, пресветлые Валар! У вас ещё есть время — пока не рассыпалось пеплом и это, воплощённое заново, тело, пока сам дух Чёрного Майя не распался в прах, пока у него ещё есть силы сдерживать Ничто — внутри себя.