Чорный властелин полностью

Ма-а-а-а-ать! Да любись оно всё мерседесом! Чтобы я ещё в эту химию полез! Лучше считать регрессии без компа на миллион обсерваций. Химик долбаный! Чёрный властелин алхимии, калькулятор мне в задницу! Ёкарный бабай... В общем, моя лаборатория взорвалась к едрёной матери. Я как муд...рец начал нитровать хлопок... И заодно варить нитроглицерин... короче, еле успел выбежать и заорать мужикам на крыше — прыгать. Похоже, все целы. Почти. По ощущениям, у меня кислотный ожог на сраке. Ну, ё...лки ядрёные.

Тем временем останки лаборатории занялись пламенем, а на звук взрыва (или моих воплей?) начал сбегаться народ. А я, оказывается, лежу на секретарше...

— Ты цел?

— Ты цела?

Мы спросили друг друга одновременно и засмеялись. Охнув, я встал — ожог на заднице давал о себе знать. Я подал руку девушке и помог ей подняться.

— Симран, что у меня с задницей?

— Дырка. На одежде. Небольшая. А меня ещё собой никто не закрывал. — Девушка хитро улыбнулась.

Я не стал развивать скользкую тему. Секс — это хорошо, но вот только романтики мне на чёрном континенте не хватало. И вообще, я женатый человек... был. Да, поздновато я об этом вспомнил. Уж это обстоятельство на Ягба Циона не распространяется. Как, впрочем, и всё остальное, что осталось в двадцать первом веке. Хоть со временем тоска притупилась, но всё равно, порой накатывает. Как сейчас. Похоже, мои мысли добрались и до моей физиономии, поскольку улыбка с лица индианки испарилась.

— Принц! Ты в порядке?

— Вроде да, разве что ожог пониже спины. — Я перевёл взгляд на собравшихся вокруг негров: — Так, нечего здесь толпиться. Вот ты, — я указал пальцем на молодого бляхоносца, — найди моего слона и организуй бочку с водой, затушить огонь. А остальные — марш по своим делам.

Под тяжестью моего взгляда зеваки испарились с места происшествия. И правильно, я сейчас не в духе, нечего усугублять. Остался только Тамар.

— Что произошло, мой принц?

— А хрен его знает. Что-то намутил с нитрованием... Попёрли бурые клубы, сначала слабо, потом все сильнее. Не успел моргнуть, как смесь плюнула в потолок. Когда я выбегал, там уже что-то загоралось. Потом, видимо, что-то из предыдущих наработок рвануло. Хорошо, что мало успел произвести. Не химик я, отнюдь.

— Принц, а почему ты вообще этим занимаешься? — вкрадчиво спросил меня монах.

— В смысле? — Не понял намёка.

— Ты ведь знал, что всё это может взорваться.

— Ну, знал. А что делать?

— Как что? Описать процессы мне! Не дай Бог нам снова тебя потерять. А уж со склянками я управлюсь не хуже тебя, Ягба. Да и пара юных бляхоносцев под моим началом весьма прилежна в деле алхимическом. Твой великий предок Соломон не своими руками строил Храм Господень. Так и ты, чем сам лезть в лабораторию, лучше объясни мне, что нужно делать. — Монах даже покраснел во время своей тирады.

Я не просто идиот, я идиот в квадрате! Сам стараюсь во всём припахать своих подданных, знаю же, что самому всё не успеть. И тут же прусь в лабораторию, как юный химик...

— Да. Ты прав, Тамар. Спасибо, что напомнил. Вечером соберёмся, я расскажу, что надо делать и зачем. А пока мне нужно собраться с мыслями. Симран, пошли со мной.

Немного прихрамывая, я направился в своё любимое место для размышлений — монастырский сад. По дороге мы с индианкой молчали, каждый думал о своём.

— Ягба. — Я вздрогнул от неожиданности. — Скажи правду, почему ты меня закрыл от взрыва?

— Неужели это тебе так важно? Закрыл, и всё. Женщин надо защищать, а не разводить всякие там почему. — Особенно симпатичных, с которыми делишь постель. — У вас, в Индии, разве не так?

— У нас в Индии... я ведь тебе не рассказывала, как я попала в рабство. — Симран повернулась лицом к озеру и продолжила: — Моя семья — кшатрии. Это…

— Я знаю, кто это, — перебил я её. — Можешь не объяснять.

— Хорошо. Мой отец — махут в армии Раджи. Он великий воин и был много раз награждён правителем. Он горд. А я... Я влюбилась в вайшью.

— В торговца?

— Да, в купца... Отец запретил мне встречаться с ним, а я сбежала из дома. Я поехала с ним... Я думала, что я нашла счастье. Мы уехали на юг. Раджастан, Синд. А в Синде, в городе Джамшоро, у него не сложилась торговля. И он продал меня. Продал как вещь! — Голос индианки надломился, но она продолжала: — А ты говоришь, женщин надо защищать. Тот, кого я любила, взял и продал меня. Покупателем был старик. Как женщина я его не интересовала, только как товар. Я была в группе таких же рабынь, нас погрузили на корабль и повезли куда-то... В море корабль захватили разбойники. Главарь хотел развлечься со мной, я дралась изо всех сил. — Я подошёл к идианке поближе и увидел, как слёзы текут по её лицу. Молча обнял её, слова здесь были излишни. — Он разозлился и ударил меня кинжалом в лицо. Я пришла в себя в трюме, и уже была такой... Вот так у нас в Индии.

— Тяжело тебе пришлось. Чёрт с ним, с пиратом — что ещё от разбойника ожидать. Но твой купец — просто порядочный пи...ас.

— Кто-кто?

— Содомит. В плохом смысле этого слова.

— Вот видишь. А ты меня защитил собой. Я думала, может...