«А вот это уже интересно, - подумал Хьёлас, отвлекаясь от чтения. – Почему мастер Нэвиктус не упомянул, что Лаэте придётся заблокировать часть памяти?» Возможно, наставник просто не посчитал это важным и справедливо рассчитывал на то, что Хьёлас и сам об этом узнает из книг. Но по всему выходит, что Лаэта даже не будет знать, что произошло. Она утратит часть своей силы, её талант ослабнет, но она не будет знать, почему это происходит. Как она справится с этой утратой, пусть и временной?
Хьёлас мысленно поставил себе галочку подумать об этом позже и продолжил чтение. По сути его интересовало, как блоки снимаются, и возможно ли такое, что блок останется навсегда.
Нет, последнее оказалось невозможным, что обнадёживало. Сеть, даже самая изящная, навсегда останется чужеродным элементом, и чем более стабильными будут магия и ядро ребёнка, тем больше вероятность, что блок сломается. Убрать его можно либо в контролируемых условиях – заранее подготовив человека, объяснив ему происходящее и обеспечив все условия для «мягкого» рывка. Либо же блок ломается сам под давлением ядра или из-за каких-то экстремальных внешних воздействий. В таком случае возможен краткосрочный срыв контроля, поэтому до такой крайности ситуацию лучше не доводить. Что касается крайнего срока для контролируемого снятия блока – он тоже индивидуален, так как зависит от окончательной стабилизации ядра, то есть примерно совпадает с окончанием пубертата. В общем, до того момента, как Лаэта закончит среднюю школу, блок, скорее всего, продержится.
Хьёлас нахмурился, поймав себя на том, что он уже всерьёз рассматривает эту перспективу. А ведь этим он обречёт сестру на несколько декад слабости и хандры, а если она ещё и заболеет… и заниматься растениями ей будет сложнее, хотя вряд ли талант полностью исчезнет. Надо всё же рассмотреть альтернативы. Но нет, абсурд же – искать подходящую партию и заключать договор для семилетней девочки! А увозить семью в Мёртвый Город… соблазнительно, конечно, но всё же глупо. Они не смогут долго жить в изоляции. Там нет ни благ цивилизации, ни целителей, ни школы, если уж на то пошло. Нельзя просто спрятать Лаэту от мира и снова показать, когда она будет готова к замужеству…
Хьёлас вздохнул, вернул книгу на полку и направился к выходу из библиотеки. Только теперь он заметил, кто сидел совсем рядом с ним, за соседним столом – Олис Астер! Причём сидел, судя по всему, уже некоторое время. Он так увлёкся чтением, что даже не поднял взгляд, когда Хьёлас прошёл мимо, торопясь, чтобы неприятный одноклассник не успел с ним заговорить.
Хьёлас с удивлением уцепился за последнюю мысль и даже замедлился, смакуя все её оттенки, пытаясь понять, что не так. Он уже давно мысленно поставил на Олисе клеймо энергетического вампира, и уже чисто по привычке испытывал неприязнь от одного взгляда на него. Но в привычке ли дело?
Если по-честному признать абсурдность самого обвинения в «вампиризме», что с Олисом Астером не так? Да, с ним невероятно неприятно общаться, но не только. Даже взгляд на него вызывает нервный зуд, с ним не обязательно разговаривать. Утром, в трапезной, Олис на них даже не смотрел, завтракал себе спокойно. И сейчас, в библиотеке, тоже. Почему всех коробит от одного его присутствия?
«Нет, - возразил сам себе Хьёлас, - не от одного присутствия. Ведь он сидел рядом со мной уже некоторое время, но я не испытывал никаких негативных чувств, пока не заметил его». То есть влияние намерением через лёгкий эфир тоже отпадало. Тогда чем же он так примечателен?
Раздался звонок с урока, а это значило, что Хьёласу следует поторопиться, чтобы успеть на лекцию по целительству. Интересно, как Чим справился с практикой у мастера Хенка…
Справился, судя по всему, неплохо. Все видимые участки кожи были покрыты ссадинами и ушибами, но это было хорошим знаком – значит, целители ему не помогали. Мастер Хенк разрешал целителям вмешаться только в случае серьёзных травм, а те залечивали всё подряд, так что те, кто серьёзно пострадал во время урока, после него выглядели намного лучше других.
Но настроение у Чима было предсказуемо отвратным. Он даже не повернулся, когда Хьёлас приблизился и сел рядом, а лишь сказал едва слышно:
- Как думаешь, каковы мои шансы пойти по стопам Кидо Бруна?
- Думаю, они настолько мизерны, что даже нет смысла это обсуждать, - озадаченно сказал Хьёлас. – А откуда вдруг такие мысли?
Чим не ответил, а лишь сжал пальцами край парты так, что костяшки побелели. Он выглядел не просто подавленным усталостью и неудачей, он казался обречённым. Где-то в глубине инстинктов Хьёласа зазвенел тревожный звоночек.
- Чим? – окликнул он погружённого в тяжкие мысли друга.
Тот вздохнул, но ответил не сразу. И всё же кое-чем решил поделиться.
- Знаешь, Бенедикт стал беспокойным. Раньше он почти не донимал меня, но после того, как он почувствовал вкус свободы… Он требует, чтобы я его выпустил. Чтобы передал ему главенство. Он постоянно этого требует, кричит, ругается, давит… особенно когда вокруг происходит что-то, с чем он явно справился бы лучше, чем я.
