- Вот поэтому я и сказал, что нам предстоят долгие тренировки, - строго сказал мастер. – На самом деле это не так уж сложно – многие куда менее талантливые ребята, чем ты, пользуются такими направляющими. Тебе просто нужно знать, что именно ты ищешь и на какой глубине. Если ты будешь двигаться строго по прямой – ты не сможешь её пропустить. Тебе трудно ориентироваться в пространстве из-за того, что мешают ближние потоки, которые ты ощущаешь слишком остро. Но мой метод и не потребует от тебя обхвата большой территории – только внимательность и контроль глубины.
Хьёлас не стал спорить. До сих пор уроки мастера всегда были очень полезны, и, что тут спорить, возможно, только благодаря им он умудрился опознать сеть вэнантов и вырваться из неё там, в неизвестном пространстве.
- На сегодня мы, пожалуй, закончим, - сказал мастер, хотя время едва перевалило за полдень. – Тебе надо отдохнуть и свыкнуться с новой информацией и опытом. Но в следующий декадас я снова тебя жду. – Мастер Оммадс умолк, дожидаясь от Хьёласа согласного кивка, а потом предложил, уже менее официальным тоном: - Пообедаешь со мной? Тебе далеко лететь, а поработали мы весьма энергозатратно.
- Конечно, с удовольствием, - сказал Хьёлас, как вдруг вспомнил, что прежде чем заканчивать урок, хотел спросить у мастера кое-что ещё. – Мастер Оммадс, нужна ваша подсказка в одном вопросе. - Он потянулся к рюкзаку и достал схему с формулами, найденную в отцовских документах. – Вы случайно не знаете, что это может значить?
Мастер взял листок и несколько секунд разглядывал надписи, а Хьёлас с удивлением наблюдал, как выражение его лица меняется с озадаченного на откровенно сердитое.
- Ты где взял эту мерзость?
Хьёлас не нашёлся с ответом, а мастер Оммадс продолжал изучать формулы.
- Знакомый почерк, - презрительно сказал он. – Твоего отца, да? Поверить не могу, что он занимался этой дрянью! Неудивительно, что его коллеги решили от него избавиться…
Неожиданно злые слова больно задели Хьёласа, и он попытался отобрать у мастера листок, но тот отдёрнул руку и снова уставился на надписи.
- Невероятно, что он оставил это тебе! Он оказался редким паршивцем, но впечатление идиота никогда не производил…
- Не смейте так говорить! – процедил сквозь зубы Хьёлас, отбирая, наконец, у мастера листок с записями. Ему было не по себе от того, как резко сменилось настроение их с мастером Оммадса общения – от дружелюбно-делового до напряжённо-раздражённого. – Вы не можете судить о нём по нескольким выдернутым из контекста формулам, которыми он занимался!
- Да, конечно, - язвительно отозвался мастер. – Ну-ка, посвяти меня в контекст! – И, не дожидаясь ответа, сам продолжил: - Некоторые вещи достаточно отвратительны сами по себе, независимо от того, зачем их используют!
Хьёлас медленно вздохнул и отступил на шаг. Он не хотел ссориться с мастером Оммадсом, но и не хотел обсуждать с ним отца и его дела, только не в таком тоне. Да, Абсалон был виноват в том, что женился на Донове, не дождавшись благословения, и мастер Оммадс имел право сердиться за это, но подозревать его в каких-то нечистых делах?
- Я не собираюсь оправдывать его в ваших глазах, - сдержанно сказал Хьёлас, хотя и прекрасно понимал, что все его эмоции выдаёт дрожь в пальцах и голосе. – Можете думать о нём – и обо мне – что хотите. Но я категорически настаиваю, чтобы вы не обсуждали это, - он махнул листком в воздухе, - ни с кем. Что бы это ни было.
- Послушай, парень, я и не собирался трепаться или кому-то о чём-то доносить, - мастер Оммадс перешёл в оборону, но явно был всё ещё на взводе. – Мне жаль, что я бросил тень на память о твоём отце…
- Нет, вы ничего не бросили, - холодно отозвался Хьёлас и сделал шаг к двери. – Потому что вы ничего не знаете. И… - Он не собирался ничего объяснять, только не теперь, после таких несправедливых слов. А значит, и продолжать разговор смысла не было. – Простите, что я поднял эту тему. Я лучше пойду.
- Послушай, Хьёлас, я, конечно, вспылил, но…
- Всего хорошего, мастер Оммадс.
Дорога домой была неприятной и тягостной. Хьёлас злился на самого себя, за то, что так неосторожно подошёл к делу. Он должен был предусмотреть, что мастер Оммадс узнает почерк Абсалона. Он злился на отца, за то, что он не оставил более подробных пояснений к формулам. Но больше всего он злился на мастера Оммадса. За его несправедливые обвинения. Сколько же в нём должно быть ненависти и обиды, чтобы несколько написанных формул выпустили их на свободу? И, если он так злится на Абсалона, то после того, как Хьёлас за него вступился, к нему отношение тоже наверняка изменится… И как теперь ему доверять?
Хьёлас тяжело вздохнул. А ведь всё только начало налаживаться… и мама, вроде как, была рада перемирию со своим отцом. Насколько всё изменится теперь?
========== 32. Застарелая грязь ==========
