Расчёт оправдался, но лишь частично. Хьёлас действительно легко нашёл несколько соответствий, хотя пометки и различались. Те, что хранились в домашнем сейфе, содержали подробные комментарии о том, что отец там делал, что находил, какие есть особые приметы… особенно это было важно для развалин поодаль от берега – там всё было настолько однообразно-разрушенным, что без ярких ориентиров было не обойтись. «Пустырь», «Высокая башня», «Треугольный перекрёсток», «Колючий дом»… всё это было на картах из дома, но в соответствующих местах на картах из хранилища были лишь наборы значков, число которых было намного меньше, чем число букв.
Впрочем, потратив некоторое время на сравнение, Хьёлас заметил, что первый значок в надписи, соответствующей слову «пустырь» был таким же, как вторая из двух букв, обозначающих «треугольный перекрёсток». Может, отец изучил ту местность настолько хорошо, что использовал аббревиатуры? Да, похоже на правду… Получив зацепку, Хьёлас приступил к работе. Дальнейший успех был лишь вопросом терпения и внимательности.
Свои черновики Хьёлас оставил в том же хранилище – он не хотел рисковать даже случайно привлечь внимание к тому, чем он занят. Реакция мастера Оммадса была слишком красноречивой. Грешным делом Хьёлас даже подумал вовсе избавиться ото всех документов в папках «Чим» и «Арганиф», но решил не торопиться с этим.
Всего через пару дней у Хьёласа была расшифровка всего алфавита, и он, с некоторым содроганием, приступил к изучению материалов и отцовских дневников. Уже с первых страниц он понял, почему мастер Оммадс отреагировал на формулы так остро.
Из того, что было известно Хьёласу, выходило, что Абсалон Апинго начал свою карьеру вполне предсказуемым и довольно-таки заурядным путём. Ещё в старшей школе он начал стажироваться в Институте Лёгких Практик. Там же он прошёл продвинутый курс, и через три года получил звание мастера. Примерно в тот же период он познакомился с Доновой, и, если не считать инцидента со свадьбой без официального разрешения Корпана Оммадса, всё в его жизни происходило последовательно и благополучно. Он работал в ИЛП, продолжал исследования в Мёртвом Городе, свободное время проводил с семьёй. Сначала родилась Тоэша, потом Хьёлас.
Жизнь Нэвиктуса Хоггарта складывалась похожим образом, за исключением того, что на продвинутый курс он остался в Небесных Пирамидах, и стал ассистентом, потом мастером, и далее всю жизнь посвятил преподаванию, хотя и сменил несколько школ. У него с разницей в несколько лет родилось двое сыновей – Золтан и Чим. И всё было замечательно, пока в возрасте двух с лишним лет Чим не начал странно себя вести.
Разобраться в происходящем, по большому счёту, не удалось и по сей день. А тогда, четырнадцать лет назад, толпы специалистов в самых разных сферах так и не пришли к общему мнению о том, как в теле ребёнка могут существовать четыре совершенно разные личности, из которых активно проявляли себя в то время только две – сам Чим и Аса. Нэвиктус Хоггарт не знал к кому обратиться, и просил помощи у всех подряд – в том числе у своего лучшего друга Абсалона Апинго. Тот подошёл к делу очень серьёзно, и даже достиг определённых результатов, которыми, впрочем, ни с кем так и не успел поделиться.
Пытаясь разобраться в феномене Чима Хоггарта, Абсалон углубился в изучение довольно-таки сомнительных направлений лёгкой и тяжёлой магии. Его поймали в особой секции закрытого муниципального архива, куда он проник не совсем законно. Но это были не гардианы и даже не дозорные комитета по этике. Это был агент Миссии Иропп – тогда Абсалон впервые пересёкся с ними. Хьёлас невесело ухмыльнулся, дойдя до этих строк - ведь в письме отец рассказывал совсем другую историю!
Хьёлас не был уверен, правильно ли будет сказать что Абсалона «завербовали». Судя по записям в дневнике, это были скорее деловые отношения, основанные на наличии как взаимного компромата, так и общих интересов – Миссия проводила расследование в ИЛП, связанное с какими-то незаконными экспериментами, а они, в свою очередь, имели что-то общее со случаем Чима. Некоторое время Абсалон и агент Миссии просто морочили друг другу голову: Хьёлас невольно посмеялся над тем, как отец описывал в дневнике обмен документами, когда они не могли договориться то о цене, то о времени и месте встречи – агент Миссии опасался подставы и всё ещё надеялся на сохранении инкогнито хотя бы на публике. Но потом, когда первый барьер недоверия был преодолён, Миссия захотела использовать Абсалона в своих целях. Он уже работал в Институте довольно долго, оброс знакомыми, друзьями и даже должниками, а им нужен был ещё один агент. Миссия помогла Абсалону получить повышение и стать инспектором службы безопасности – так он получил доступ к личным делам сотрудников, документам по многим засекреченным проектам и даже в некоторые лаборатории, в которые не пускали посторонних. Вот тогда и начался новый этап его жизни.
