Через два дня после неприятной беседы мастер Корпан Оммадс прислал Хьёласу нунция с извинениями и рекомендацией не пытаться найти информацию о злосчастных формулах и схемах в школьной библиотеке, иначе могут возникнуть неудобные вопросы со стороны комитета по этике. Хьёлас сдержанно принял извинения мастера, но насчёт второй части от комментариев воздержался. Он и сам догадался, что свой интерес к этой теме лучше не афишировать, а сам листок при первой же возможности вернул в банковский сейф к остальным документам.
Хьёлас всё ещё колебался, стоит ли передавать папку, посвящённую Чиму, мастеру Нэвиктусу, или лучше оставить всё как есть… он отложил принятие этого решения на потом, а тем временем перешёл к изучению других материалов.
Работу существенно осложняло то, что он не мог посвятить ей достаточно времени. Филиал банка работал не круглосуточно, а с уроков отпроситься получалось далеко не всегда: когда у Хьёласа появлялись «хвосты» по каким-то предметам, мастер Гато подходил к вопросу принципиально – никаких отлучек из школы, пока не закроются долги. Хьёлас не то, чтобы был несогласен с таким подходом, просто такого рода проблемы были для него абсолютно новы, а потому он поначалу даже растерялся. Среднюю школу он окончил с отличием и семнадцатью рекомендациями, а первый курс старшей рисковал завалить на две трети. Это было бы обидно, особенно с оглядкой на то, что это означало невыплату стипендии за весь семестр. Так что Хьёласу пришлось взяться за ум и пересмотреть своё расписание, чтобы было достаточно времени на отработку новых плетений и техник.
Тем не менее, работа с документами продвигалась. Следующим, что решил изучить Хьёлас, было последнее расследование отца, материалы по которому находились в солидной по объёму папке с пометкой «Арганиф».
Внутри большой папки было несколько разделов поменьше, и Хьёлас начал изучать их по порядку. Однако тут возникли новые трудности – наряду с непонятными схемами и формулами здесь было слишком много шифровок, условных обозначений и карт без чётких ориентиров – лишь с теми же шифровками. Кажется, мастер Нэвиктус был прав насчёт отца: паранойя была если не определяющей, то, как минимум, значимой чертой в его характере.
И всё же кое-какую информацию для размышлений Хьёлас получил. Во-первых, некоторые схемы и формулы очень близко повторяли то, с чем он по недомыслию обратился к мастеру Оммадсу. Выходило, что тот не так уж и неправ: вполне вероятно, что смерть Абсалона действительно каким-то образом связана с этими незаконными исследованиями, хотя и не так, как предположил мастер лёгкой магии. Во-вторых, некоторые из карт показались Хьёласу знакомыми. Он был почти уверен, что на них изображены отдельные участки Мёртвого Города – по которым он сам ходил не далее как весной прошлого года, когда перемещал Сердца Пустоты. Да, всё выглядело очень знакомо, но Хьёлас решил не делать поспешных выводов, пока не сверится с теми картами, что лежали в сейфе у него дома.
В следующий декадас Хьёлас долго сомневался, лететь на занятие к мастеру Оммадсу или нет. С одной стороны, он осознавал, что эти уроки для него чрезвычайно полезны. Да и эти направляющие нити, которые сплёл для него мастер, были абсолютно бесценны, и, если он научится их находить, то не заблудится в лёгком эфире уже никогда. Но, с другой стороны… общество мастера перестало быть ему приятным. Хьёлас долго убеждал себя, что обижаться на старика нет смысла: тот и сам много лет страдал в одиночестве из-за предательства Абсалона и Доновы, и эта вспышка злости, которую он себе позволил – минимальная цена за нанесённый ущерб. А может, в этом и было дело: убедившись, что злость никуда не делась, Хьёлас понял, что не может доверять мастеру Оммадсу. В конце концов, он – сын своего отца. Да ещё и тот факт, что он заступился за него во время ссоры, не добавит теплоты в отношения…
В итоге Хьёлас решил всё-таки полететь в Нуро. Он не планировал ничего конкретного, собирался действовать по обстоятельствам. Мастер всё-таки извинился и урок не отменил, а избегание – не самая лучшая тактика для разрешения такого рода конфликтов. Он должен был сделать это хотя бы ради мамы – чтобы её отношения с Корпаном Оммадсом не испортились снова.
- Привет. Проходи, располагайся.
Всё как обычно. Как будто и не было той отвратительной сцены десять дней назад. Ну, разве что мастер хмурится чуть сильнее обычного.
- Злишься на меня? – прямо спросил он.
- Немного, - сдержанно сказал Хьёлас.
