- Попробуй погрузиться полностью, - предложил Дамир. – Так тебе будет легче…
- Не думаю, что это хорошая идея, - сказал Хьёлас. – У меня было не так много тренировок в неочищенном фоне, а здесь ещё и странные потоки…
- Правда? – удивился Дамир. – У меня сложилось впечатление, что ты довольно опытный ауспектор.
Хьёлас пожал плечами, извиняясь. Он очень хотел бы выучить этот урок до конца, но рисковать рядом с человеком, с которым едва познакомился, не хотел. Тем более что тот даже мастером не был, а лишь ассистентом, и то очень много лет назад.
- Ну ладно, - вздохнул Дамир. – Можно и без погружения. Я могу показать на тебе, как это действует. Где найти узел личности, в котором скрыто имя.
- Как ты это сде…
«Мы нашли Криса, - перебил его нунций Тайре. – Похоже, на этот раз это не голоса в его голове, а действительно Голос, хотя трудно сказать наверняка. Я останусь с ним, пока не явится кто-то из Протектората».
- Что значит… - начал Хьёлас, но Дамир уже сплетал ответного нунция.
«Ты в порядке?»
«Да, в полнейшем. Криса мы обезвредили, но с места не сдвинемся, пока его не проверят. Так что возвращайся в лагерь, встретимся там».
«Ладно. Береги себя».
Хьёлас терпеливо дождался, пока супруги завершат общение, а потом вопросительно уставился на Дамира.
- Крис сумасшедший, - пояснил тот. – Иногда у него в голове начинают разговаривать голоса, которые велят ему делать странные вещи. Но иногда оказывается, что это не просто воображаемые голоса. Болезнь делает Криса уязвимым к влиянию Других.
- Точно, - Хьёлас вспомнил, что рассказывала ему Астрид зимой. – Самых слабых Других тоже называют «Голосами», да?
- Именно. И низжих Эмиссаров, кстати, тоже. Потому что они не способны ни на что, кроме как говорить с людьми, навязывать им какие-то мысли и идеи.
- Так как Тайре определила, что на этот раз с Крисом говорят Голоса, а не его болезнь?
Дамир пожал плечами.
- Трудно сказать. Возможно, там был кто-то из Протектората, кто смог опознать признаки, но недостаточно силён, чтобы провести изгнание. Или, может, Крис сам это как-то понял. Или сделал что-то необычное. В любом случае, для нас это значит, что ситуация под контролем и можно не торопиться.
«Мы и так особо не торопились», - озадаченно подумал Хьёлас, но вслух говорить этого не стал. Обстоятельства, очевидно, складывались в его пользу, теперь у него было больше времени, чтобы научиться этому приёму, о котором рассказывал Дамир.
- Ладно, располагайся поудобнее, - велел тот и сам опустился прямо на землю. – Сейчас я попробую тебе показать, по каким признакам можно найти связь между личностью и именем. Постарайся расслабиться и сосредоточиться на своём «я». И не отталкивай меня, когда почувствуешь прикосновение.
- Ты специализировался на менталистике? – недоверчиво спросил Хьёлас, но всё же сел на землю и скрестил ноги.
- Да.
- Но почему у тебя нет метки? – он указал на чистую шею Дамира. – Я думал, комитет по этике помечает всех менталистов.
- Я ведь так и не стал мастером, - мрачно объяснил Дамир. – И этот приём, как я тебе уже говорил, не требует лицензии.
- Но если ты прекратил обучение, тебя должны были заблокировать глубокой идеограммой.
- Зачем? Доступа к особым знаниям я так и не получил, контролировал себя хорошо, нареканий по дисциплине у меня не было… так что все плевать хотели, куда я исчез и почему не закончил практику, - закончил он с неожиданной горечью. А потом вздохнул и добавил: - Ладно, если совсем по-честному, мой мастер пытался меня найти и образумить, ему было не всё равно. Но он принял моё решение, когда я ему объяснил, чем мы с Тайре собираемся заняться.
Хьёлас кивнул. Ему не хотелось возвращаться к обсуждению этой ужасной истории. Дамир, к счастью, и не стал.
- Не переживай, Хьёлас, плохому я тебя не научу. Просто покажу более простой и безопасный способ найти то, что ты ищешь. Готов? Сними амулет против менталистики, он тебе сейчас только мешает. Спутывает внутренние и внешние идеи.
Урок в чаще леса в Приории Семмар был довольно странным. Но Хьёлас не собирался пренебрегать возможностью научиться чему-нибудь новому. У него было уже два учителя – мастер Китола и мастер Оммадс, и у каждого был свой подход и свои методы, но вряд ли кто-то из них научил бы Хьёласа распознавать реакции на имена.
«Ты знаешь, кто такой Хьёлас Апинго?»
Лёгкое, едва заметное касание – по поверхности легкоэфирного тела, рядом с сознанием, к ядру.
«Ты знаешь, кто такой Тимур Агуан?»
Такое же почти невесомое касание, но по периферии, без участия ядра.
«Кто такой Вирес Каулита?»
Новизна, необозначенный сектор.
«Ты знаешь Хьёласа Апинго?»
Если бы Хьёлас не проводил так много времени в медитациях, пытаясь осознать собственное «я», связать его с ядром и сознанием, он бы даже близко не понял, что и как делает Дамир. Но теперь с каждой попыткой он всё четче прослеживал направление мысли – как прямое, так и обратное. Слово, связывающее имя и представление. Идея проскальзывает вглубь, нащупывает путь, стремительно отметая альтернативы, возвращается с ответом.
Чужая мысль.
