Но на этот раз Хьёлас знал, что искать, за какой сигнал цепляться. Он хотел понять лучше, как это работает, и Дамир помогал ему изо всех сил – притягивал его внимание к собственному «я», приглашал увидеть, как всё устроено, подстраивался, позволял Хьёласу буквально прочувствовать на себе… и в какой-то момент контакт с чужим сознанием резко обострился. «Я» Дамира Хэвенна начало восприниматься как собственное, и это было…
Хьёлас отпрянул, снова замкнулся на самом себе, но непоправимое уже произошло. Он узнал, каково это: быть Дамиром Хэвенном. Страшное, тошнотворное чувство…
Оно само по себе не было ни агрессивным, ни опасным. От него не хотелось избавиться или оказаться как можно дальше… Хьёлас был настолько ошарашен этим новым ощущением, что несколько мгновений даже не мог думать ни о чём, кроме его природы. Оно было правильным, приятным, но в то же время отвратительным. Как мерзкая гниль, щедро политая мёдом.
- Да уж… - негромко сказал Дамир через некоторое время. – Я тебя недооценил.
- Слишком часто слышу это от своих учителей, - проворчал Хьёлас.
Дамир невесело рассмеялся.
- Я бы на твоём месте не огорчался по этому поводу.
- Не сомневаюсь.
Хьёлас был зол, хотя и сам не понимал, из-за чего именно. Ему было дурно, но не впервой после занятия лёгой магией. Ему было страшно – но это и неудивительно, если он действительно прикоснулся к разуму человека с такой жуткой биографией. Он ужасно устал. И, конечно, о продолжении тренировки уже даже разговора не шло.
- Мне надо отдохнуть.
Он придвинулся к костру, который уже начал затухать, и подбросил в него веток. Хьёласа бил озноб, по спине бегали холодные мурашки. Не по себе ему было ещё и из-за близости Пограничья. Он запоздало подумал, что не зря же эта территория считается небезопасной…
- Ладно. Отдыхай.
Дамир поднялся и ушёл куда-то во тьму, но Хьёлас слышал, что он остановился на некотором расстоянии, и, кажется, вскарабкался на дерево.
Если бы Хьёлас мог избавиться от мыслей и воспоминаний, он, не колеблясь, сделал бы это.
Он знал, что в жизни иногда случаются ужасные непоправимые вещи. Но одно дело – просто знать о них, или быть случайным свидетелем того, как они происходят с кем-то. Совсем другое – прочувствовать на себе. И хотя умом Хьёлас понимал, что на самом деле ничего подобного сам он не переживал, это чувство ужаса, тоскливой безнадёжности, беспомощной злости… и не хочется даже вспоминать собственную счастливую семью, которая сейчас, к счастью, в безопасности. Как будто сама мысль может им навредить…
Хьёлас подкинул в костёр ещё веток, придвинул к нему спальный мешок и забрался внутрь. Спать он не мог и не собирался, но хотел хотя бы согреться…
Были ли эти чувства сравнимы с тем, что испытала мама, когда он пропал в Мёртвом Городе? Хьёлас очень надеялся, что нет. В конце концов, он не был её единственным ребёнком – у неё были ещё Виора, Лаэта и Тоэша, хотя старшая уже и принадлежала другой семье. Придётся ли самому Хьёласу когда-нибудь испытать что-то подобное?
Он тяжело вздохнул и перевернулся на другой бок. Он увидел пляшущие тени от пламени костра, и они стали на удивление успокаивающим зрелищем. Горе утраты означает, что когда-то ты был счастлив. В твоей жизни было что-то бесценное, за что стоило бороться, а ведь многие люди не могут похвастаться и этим.
Хьёлас услышал, как вернулся Дамир, взял спальник и устроился по другую сторону костра. Как он живёт с этим всё время? Или это был разовый всплеск? Обострённое воспоминание, вызванное посторонним вмешательством? Да, наверное, так и есть. Но если это правда… Дамир отреагировал на удивление спокойно. Он был удивлён успехом Хьёласа, но не задет неприятным ощущением. А ведь утром он даже рядом идти не захотел, когда Тайре рассказывала Хьёласу их историю…
Надо отвлечься. Отдохнуть. Выспаться. Утром, как водится, многие вещи станут на свои места. Хьёлас снова повернулся и уставился на пламя. Если поднести к нему руку – будет горячо. Больно. Адреналин, ярость, агрессия. Но не унылая гниль, сладкая из-за испорченного мёда.
«Хорошо, что я не могу этого понять», - подумал Хьёлас и закрыл глаза.
Заснуть ему не удавалось довольно долго. Неловкость от присутствия Дамира, тяжесть чужих воспоминаний, жёсткая земля… но в конце концов истощение взяло верх, и Хьёлас уснул – поверхностным чутким сном, как бывало с ним после особенно сложных занятий по Лёгкой Магии.
Его сознание бродило по границе, но не погружалось – он знал, что нельзя. Кто-то был рядом – жуткий, бесконечный, и этот кто-то не был Дамиром Хэвенном.
Хьёлас не мог его увидеть, просто знал, что он рядом. Он попытался проснуться, но ничего не изменилось – всё та же мутная мгла пограничья, и тишина, и неподвижность… Он попытался закричать, но снова не преуспел. Тело как будто не принадлежало ему – продолжало ритмично и глубоко дышать, в то время как разум вопил, звал на помощь, пытался проснуться, тело не слушалось.
«Помогите! Дамир! Разбуди меня! – мысленно кричал Хьёлас. – Разбуди меня, прямо сейчас!»
