- На самом деле это не такой уж большой срок. А поскольку ты был почти в самом эпицентре, да и сам был ранен… плюс, готовился к лёгкому практикуму, что тоже могло сыграть роль. Так что если ты всё правильно подашь, плюс, если у ректора Яусса будет благоприятное настроение…
- Слишком много «если», - проворчал Хьёлас.
- Лучше просто отрицай всё, - тихо и коротко сказал мастер Гато. Они пришли в административный сектор.
Ректора Пара Яусса не любили ни студенты, ни преподаватели. До личных бесед со своими подопечными он снисходил лишь в трёх случаях: штрафы, отчисления и несчастные случаи на территории школы. Он был неприветлив и ехиден, страдал лишним весом и одышкой, и каждый год обещал подать в отставку, но вот уже четверть века обманывал ожидания. Прежде Хьёлас очень радовался тому факту, что ещё ни разу ему не приходилось общаться с ректором Яуссом лично - он не был уверен, что это общение может оказаться приятным.
Впрочем, мастер Нэвиктус как-то упомянул и о другой стороне Пара Яусса – точнее о том, кем он был когда-то. По случайно обронённой фразе и по контексту разговора Хьёлас понял, что ректор раньше занимался исследованиями и был довольно ловким плетельщиком. Но то ли несчастный случай, то ли злой умысел в ходе сложного ритуала с использованием энергии магического ядра, сделал Пара Яусса почти инвалидом, не годным ни на что, кроме бумажной работы. К счастью – или к сожалению, если спросить у мастеров и студентов хотя бы раз попавших в поле его начальственного зрения – у него было достаточно связей в высоких кругах, чтобы занять престижную должность. Магическая неполноценность явно не была для него препятствием в административных делах. Потому что, справедливости ради надо признать, Небесные Пирамиды не зря считаются одной из лучших школ не только Ацокки, но и всего Медео, и в этом статусе они всё надёжнее утверждались с того самого года, когда Пар Яусс впервые вошёл в свой кабинет на вершине верхней пирамиды.
- Хьёлас Апинго, - сообщил мастер Гато секретарю, почти по горло увязшему в стопках документов.
- Присаживайтесь, ожидайте, - деловито буркнул тот. – У ректора посетители, когда он освободится, я о вас сообщу.
Хьёлас с мрачным видом опустился в мягкое кресло и уставился в пространство перед собой, пытаясь вообразить предстоящий разговор и спланировать собственные слова и поведение. Он уже твёрдо решил, что подтвердит слова Астрид, вот только как сформулировать «признание», чтобы произвести наиболее благоприятное впечатление? Ему было бы легче понять это, если бы он хоть раз лично пообщался с ректором, а так ему приходилось ориентироваться на слухи и чужое мнение.
- Можешь упомянуть, что ты был не в себе, но не вздумай давить на жалость, - вполголоса увещевал мастер Гато. – Характер не показывай. Подобострастие тоже не пройдёт…
- А что пройдёт? – спросил Хьёлас с ноткой раздражения в голосе. Он бы предпочёл, чтобы ему подсказали действенную стратегию, а не перечисляли, как делать нельзя. Эдак получается, что ему лучше вообще рта не раскрывать, да и в кабинет ректора не входить.
- Да хрен знает, - покачал головой куратор. – Посмотришь по обстоятельствам. Но учти, если ты будешь подстраиваться под ситуацию слишком очевидно…
Он не успел договорить – дверь в кабинет ректора открылась, и оттуда вышли трое мастеров с кафедры демонологии и студент, судя по форме, продвинутого уровня.
Секретарь тут же вскочил со своего места, взял одну из стопок документов и вошёл в кабинет начальника. Когда дверь за ним закрылась, Криир Гато спросил у одного из мастеров, который задержался в приёмной, чтобы выпить воды из кулера:
- Как погода в верхних слоях атмосферы?
Тот ответил что-то односложное и явно грубое, а потом тоже удалился.
Хьёлас занервничал сильнее и приступил к занятию, которое обычно помогало ему успокоиться в критической ситуации: начал планировать свои действия в случае наихудшего развития событий. Но что в данном случае проходило по статье «наихудшее»? Отчисление? Но мастер Гато был уверен, что этого не случится. Списание стипендии? Неприятно, но не смертельно. Придётся, конечно, пойти на компромисс с собственным учебным планом, чтобы освободить время для подработки…
- Входи, Апинго, - сказал секретарь. – Мастер Гато, вы можете подождать здесь…
- В связи с тем, что я несу личную ответственность за все аспекты благополучия моих студентов на территории школы… - начал куратор предельно спокойным деловым тоном, но его перебили не менее спокойно и твёрдо:
- В связи с тем, что ректор несёт такую же ответственность, но занимает более высокую должность, его пожелание первично. Он потребовал, чтобы Апинго был один.
Куратору ничего не оставалось, кроме как отступить, рухнуть обратно в кресло и развести руками: сделал, мол, что мог, а тебе – удачи.
Хьёлас решительно толкнул дверь и вошёл в просторный, светлый, но ужасно душный кабинет.
- Добрый день, - сказал он, прикрыв дверь. – Хьёлас Апинго, старшая школа, первый курс, группа «Тау».
