Кейти всегда было неприятно, когда тетя Иззи плохо отзывалась о ее несчастном больном друге. И сейчас ее глаза наполнились слезами, пока она бежала к воротам, где ее ждала Имоджин Кларк. Она выглядела такой расстроенной, что Имоджин сжала руки и сказала:
— Ах, я понимаю — твоя аристократичная тетя отказала.
Настоящее имя Имоджин было Элизабет. Она была довольно хорошенькой, с нервным, чувственным ртом, блестящими каштановыми волосами, которые обрамляли ее щеки маленькими круглыми завитками. Можно было подумать, что эти завитки приклеены или прикреплены кнопками, потому что они не сдвигались, сколько бы Имоджин ни смеялась или ни трясла головой. Без сомнения, Имоджин была привлекательной девочкой, но она прочла столько романов, что жила будто в выдуманном мире. Это особенно нравилось Кейти, обожавшей всякие истории. Имоджин представлялась ей настоящей героиней романа.
— Нет, это не так, — ответила она, едва удерживаясь от смеха при мысли о том, что тетю Иззи назвали «аристократичной», — она сказала, что очень рада… — но тут Кейти запнулась, и у нее получилось «м-м-м». — Приходи к нам в субботу, дорогая, я так буду счастлива!
— Я тоже! — воскликнула Имоджин, театрально закатив глаза.
С этого дня и до конца недели дети только и говорили о визите Имоджин и о том, как прекрасно они проведут время в ее обществе. В субботу утром, перед завтраком, Кейти и Кловер сидели в саду под аспарагусом и плели красивую беседку из свисавших вниз веток. Внутри беседки были разложены игрушки и пирожки с корицей, которые испекла Дебби. На шее котенка красовался розовый бант, а куклы, включая Пикери, были наряжены в лучшие платья.
Примерно в половине одиннадцатого явилась Имоджин. На ней было платье из голубого шелка с глубоким вырезом и короткими рукавами. Волосы перевиты коралловыми бусами, на ногах — атласные белые туфли, руки — в желтых перчатках. И хотя перчатки и туфли были грязными, а шелк — старый и местами заштопанный, дети, одетые в простую льняную и хлопчатобумажную одежду и белые переднички, были просто потрясены великолепием их гостьи.
— О, Имоджин, ты выглядишь как юная леди из сказки! — сказала простодушная Кейти. В ответ Имоджин вскинула голову и с шелестом расправила свои юбки.
При этом она воображала, что ее манеры не менее прекрасны, чем ее наряд. Она принадлежала к тому типу людей, которые во время визитов ведут себя иначе, чем в обычной обстановке. Это была совсем другая Имоджин. Такой она становилась лишь по воскресеньям и в исключительных случаях. Она двигалась плавно, шепелявила, постоянно смотрела на себя в зеркало и старалась казаться грациозной и совсем взрослой. Когда с ней поздоровалась тетя Иззи, она повела себя так странно, что Кловер не могла удержаться от смеха, и даже Кейти, которая не видела недостатков у тех, кого любила, постаралась поскорее увести Имоджин к себе.
— Пойдем в беседку, — предложила она, обвив рукой обтянутую голубым шелком талию.
— В беседку! — воскликнула Имоджин. — Как это чудесно! — Но, когда они подошли к сплетенным веткам аспарагуса, ее лицо вытянулось. — Что это? Здесь нет ни крыши, ни башенки, ни фонтана! — разочарованно сказала она.
— Конечно, нет, — откликнулась Кловер, пристально глядя на Имоджин, — мы же делали ее своими руками.
— О! — только и сказала Имоджин. Она была явно разочарована. Кейти и Кловер почувствовали себя обиженными, но, если их гостье не понравилась беседка, следовало придумать, чем бы еще ее развлечь.
— Тогда пойдем в мансарду, — сказали они.
Всей гурьбой они пересекли двор. Имоджин старательно выбирала дорогу, изящно ступая в своих белых атласных туфельках. При виде утыканного гвоздями шеста у нее вырвался вопль.
— Нет, мои дорогие, я туда не полезу! — закричала она. — Никогда в жизни!
— Да ты попробуй! Это же очень легко, легче и быть не может, — увещевала Кейти и тут же влезла наверх и спустилась, и так не менее шести раз, демонстрируя, что это на самом деле легко. Но Имоджин была непреклонна.
— Не надо меня уговаривать, — произнесла она трагическим голосом. — Мои нервы не выдержат этого. И потом, мое платье!
— А зачем ты его надела? — спросил Филли. Он был прямодушным ребенком. В это время Джон шепнула Дорри:
— Какая противная девчонка. Давай убежим и будем играть сами.
Один за другим малыши исчезли, оставив Кейти и Кловер самих развлекать свою гостью. Они попробовали занять ее куклами, но Имоджин не интересовалась куклами. Тогда они предложили сесть в тени и читать по очереди стихи — эта игра им очень нравилась. Имоджин призналась, что она обожает поэзию, но не может запомнить ни одного стихотворения. Кончилось тем, что все пошли во фруктовый сад, где Имоджин съела уйму слив и ранних яблок. Теперь она казалась довольной. Но когда больше есть она уже не могла, компанией овладела скука. Наконец Имоджин сказала:
— Вы что, никогда не проводите время в салоне?
— Где? — переспросила Кловер.
— В салоне, — повторила Имоджин.
