— Дорогая моя, — сказал он дочери, — у тебя любящее, нежное сердечко, и я рад этому. Но случается, что человек изливает свою нежность на кого попало. Мне совсем не нравится девочка, которую ты вчера пригласила. Что ты нашла в ней хорошего?
— Вчера она мне тоже не очень понравилась, — неохотно призналась Кейти, — однако в другое время она ведет себя гораздо естественнее, например в школе.
— Рад это слышать, — заметил отец, — а то я готов был подумать, что тебе нравится такая глупая манера поведения. А что это за ерунду она рассказывала про разбойников?
— Это все с ней на самом деле… — начала было Кейти, но, поймав насмешливый взгляд отца, прикусила губу. — Ну, — продолжала она, заливаясь смехом, — наверно, не все, что она рассказывала, произошло в действительности, но это так забавно, папа, даже если она все выдумала. К тому же, Имоджин очень добрая и нравится всем девочкам.
— Выдумки всегда всем нравятся, — сказал папа, — до тех пор, пока рассказчик не пытается заставить вас поверить в них. Тогда это перестает быть приятным и становится слишком похоже на ложь. На твоем месте, Кейти, мне было бы немного стыдно клясться в вечной дружбе такой девочке, как мисс Кларк. Может быть, она и добрая, как ты говоришь, но, поверь мне, через два-три года она не будет тебе казаться столь же милой, как сейчас. Поцелуй меня и беги — там Александр уже подал коляску.
Однажды июльским днем несколько школьниц шли вместе домой. Когда они приблизились к воротам дома доктора Карра, одна из девочек, Мери Фриске, вдруг вскрикнула, увидев красивый букет цветов, лежавший прямо на дороге.
— Ой, — вскричала она, — посмотрите, кто-то бросил на дорогу цветы! Я их возьму себе.
Она наклонилась и хотела поднять букет, но как только ее пальцы коснулись стеблей, букетик, как живой, начал двигаться. Мери хотела его схватить, но букет прибавил скорость и исчез под воротами. С той стороны изгороди кто-то захихикал.
— Вы видели? — завизжала испуганная Мери. — Цветы сами убежали.
— Чепуха! — возразила Кейти. — Это наши несносные дети. — Открыв ворота, она позвала: — Джон! Дорри! Ну-ка покажитесь.
Но ответа не последовало, и никого не было видно. Букет лежал на дорожке, и, подняв его, Кейти показала девочкам конец длинной черной нитки, привязанной к стеблям цветов.
— Это любимая шутка Джонни, — объяснила Кейти. — Они с Дорри постоянно привязывают нитки к букетам и кладут их на дорогу, чтобы дразнить людей. Возьми их, Мери, если они тебе нравятся. Хотя, на мой взгляд, Джонни не умеет красиво составлять букеты.
— Как прекрасно, что начались каникулы! — воскликнула одна из старших девочек. — Где вы проведете лето? Мы собираемся на море.
— Папа сказал, что возьмет меня и Сьюзи на Ниагару, — сказала Мери.
— Я поеду к тете, — сказала Эллис Блер. — Она живет в очень красивом месте. Там есть пруд, а Том, мой кузен, обещал научить меня грести. А ты, Кейти, что будешь делать летом?
— Не знаю. Буду играть и весело проводить время, — ответила Кейти, подбросив в воздух ранец и снова поймав его на лету. Но ее подружкам такое времяпрепровождение не показалось заманчивым, и они посмотрели на Кейти с жалостью. И она вдруг поняла, что тоже хотела бы куда-нибудь поехать на каникулы.
— Может быть, и нас папа повезет куда-нибудь, — сказала она Кловер, шагая рядом с ней по усыпанной гравием дорожке. — Других везут же.
— Он слишком занят, — ответила Кловер. — Но мне кажется, что другим и вполовину не будет так весело на каникулах, как нам. Элен Робинс говорит, что отдала бы миллион долларов, чтобы иметь возможность играть с такими славными братьями и сестрами, как наши. И знаешь, Мери и Сьюзи очень плохо дома, хотя они и ездят летом по разным местам. У миссис Фриске тяжелый характер, она всегда говорит «нет». У девочек нет никакой свободы. Я бы не хотела так жить.
— Я тоже, — сказала Кейти, приободрившись от умных слов сестренки. — Ах, разве это не счастье — знать, что завтра не надо идти в школу? Каникулы — это прекрасно! — Она снова подбросила ранец, но ловить не стала, и он с треском шлепнулся на землю.
— Послушай, ты сломала свою грифельную доску, — сказала Кловер.
— Ну и пусть, она мне не понадобится восемь недель, — смеясь, щебетала Кейти, пока они взбегали на крыльцо.
Распахнув входную дверь, они помчались вверх по лестнице с криком: «Ура! Ура! Каникулы начались. Тетя Иззи, каникулы начались!» И внезапно остановились как вкопанные. В коридоре верхнего этажа царила суматоха. Из комнаты для гостей доносились глухие шлепки: из ковров и мягкой мебели выбивали пыль. Столы и кресла стояли перевернутые вверх ногами, а раскладная кровать, казалось, собралась на прогулку и стояла у лестницы, будто вот-вот начнет спускаться.
— Странно, — промолвила Кейти, стараясь обойти всю эту мебель. — Что здесь происходит? Тетя Иззи, кто к нам приезжает? Почему из Синей комнаты вынесли всю мебель?
