– Прекрати это.
– Что?
– Шептать так.
– Почему?
– Ты знаешь почему.
– Не знаю, Эмбер.
– Ты всегда такой невинный.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь. И, вообще-то, ты тоже шепчешь.
– Тогда заставь меня замолчать.
Глаза Эммета стали еще больше, он положил мне руку на затылок и притянул к себе.
Я подавила вздох, когда он поцеловал меня. Поцелуй был такой приятный, даже через сто слоев одежды я ощущала тепло Эммета. И еще это чувство надежности в его объятиях.
Поцелуй становился все более настойчивым. Между ног стало тянуть, Эммет едва давал мне дышать. Он был чертовски хорош.
Так хорош, что мое тело наполнилось испепеляющим жаром. На протяжении нескольких недель я старалась сдерживать себя, хотя больше всего хотела именно этого. Его. Эммета. И он тоже хотел. Он испустил стон удивления, когда я слегка прикусила его губу. Он обнял меня еще крепче, а я придвинула бедра вплотную к нему, и…
Резкое царапанье коньков по льду заставило меня вздрогнуть. Я быстро поднялась на ноги и краем глаза увидела здоровенные силуэты хоккеистов.
Почему они так рано? Тренировка начинается только через… Ох. Оказывается, часы показывали уже почти полшестого. С моей помощью Эммет более-менее грациозно встал на ноги.
– Упс, – пробормотал он, увидев хоккеистов, выезжающих на лед.
– Мы ведь и так уже собирались уходить, верно?
Он кивнул, и я покатила его к выходу.
– Лично я давно уже хотел уйти.
– Но признайся, что тебе хоть чуточку понравилось.
– Ну-у… Эй! Не отпускай. – Он ухватился за меня. – Хорошо, чуточку понравилось. Как раз в конце.
– Ты рискуешь, дружок.
Эммет схватился за мою куртку.
– Какое счастье, наконец земля!
Я мелко замотала головой, пока он перешагивал на спасительный мат. Хоккейная команда не обращала на нас особого внимания, но от меня не укрылось, как напряглись плечи Эммета, когда он чуть не столкнулся с хоккеистом.
Мне стало неуютно. Наверняка подобные эпизоды мысленно возвращали его в старшие классы школы. Я торопливо надела на лезвия защиту и взяла Эммета за руку.
Мы сидели на скамейке в теплом фойе и снимали коньки, в этот момент зазвонил телефон. Одной рукой Эммет ослаблял шнуровку, другой вытащил телефон из кармана пальто. Он посмотрел на экран, и между бровями залегла складка.
– Привет, дедушка. Что такое? – Он зажал телефон между плечом и ухом и снова наклонился к ботинкам. – Да, еще на катке. Джейд у подруги, я привезу ее самое позднее… – Эммет замолчал. – Что? Когда?
Я задержала дыхание, а Эммет снова выпрямился. Краска сошла у него с лица.
– О’кей-о’кей, когда именно? …Вы уже там? Что с Заком? Он?.. Да, хорошо, я… – Он взглянул на меня, в его темных глаза стоял ужас. – Мне нужно быстро кое-что выяснить. Оставайся с ней, я позвоню по дороге. Все будет хорошо. Да, пока.
Эммет опустил телефон.
– Что случилось? – Я взяла его за руку. – Эммет?
Он повернулся ко мне, но смотрел сквозь меня.
– Мне надо ехать, – сказал он, и холодная паника впилась в меня своими когтями.
– Так что случилось? Это твой дедушка звонил?
Он рассеянно кивнул.
– Я должен… – Он встал, казалось, что он совсем забыл про коньки. Я взяла его обеими руками и усадила обратно на скамейку.
– Поговори со мной!
Мои слова вроде бы вернули его к реальности. Но лицо оставалось непроницаемым.
– Бабушка… – Он проглотил комок в горле. – У нее подозрение на инсульт.
Мы бросили коньки в мой шкафчик и побежали на парковку. На улице стояла духота, и у меня было такое чувство, что я с разбегу врезалась в стену. В толстом тренировочном костюме я вспотела в один миг.
Город стоял в пробках, я вела машину, а Эммет молча сидел рядом, сжав руки в кулаки. Ужасно было наблюдать, как он по мере приближения к больнице закрывается от меня, словно железной перегородкой. Он еще раз созвонился с дедушкой, они с Заком уже были в больнице.
Сначала Эммет хотел заехать за Джейд к Дороти, но потом передумал. Решил, что там ей будет лучше, чем в больнице. По крайней мере, пока не станет известно, что с бабушкой.
Когда мы наконец отыскали место для машины и вбежали через раздвижные двери в фойе, я взяла Эммета за руку. Он этого не заметил.
В приемном покое нас направили на восьмой этаж. Я хотела успокоить Эммета, поддержать, но горло перехватило спазмом. Ни слова не могла выдавить. Я ведь не Лори, я понятия не имела, как помогать людям в тяжелые моменты и когда они места себе не находят от волнения. Я только смотрела на Эммета, на его бледное лицо, стиснутые челюсти и беспомощный взгляд, приводивший меня в отчаяние. Мы зашли в пустой лифт, и Эммет закрыл глаза, как только двери отделили нас от внешнего мира. Мы поехали, и я снова взяла его за руку.
