На меня безжалостно накатила усталость, едва мы переступили порог нашего номера. Эммет не переставая ходил туда-сюда и постоянно подбегал к панорамным окнам, чтобы посмотреть на город, раскинувшийся перед нами под лазурным небом.
– Вот он, Париж, – сказал Эммет, и от этих слов у меня побежали мурашки. Возможно, оттого что я сильно замерзла и устала, а может, из-за того, как радостно звучал его голос. Бесшумно подойдя к Эммету сзади, я обхватила его за талию. Удобно уткнулась лицом в его плечо, голова стала словно чугунной, едва я на секунду прикрыла глаза.
– Ты рад?
– Я счастлив.
Я улыбнулась:
– Что хочешь посмотреть в первую очередь?
– Все! Но сначала тебе нужно поспать.
– Я тогда потом всю ночь глаз не сомкну.
– Хм. – Эммет убрал мои руки со своего живота и повернулся ко мне лицом. Улыбаясь, он поднял мой подбородок для поцелуя. – Ты такая милая, когда устала.
Мне в голову не пришло ничего остроумного, поэтому я просто опустила голову ему на грудь и вновь закрыла глаза. Как ему удается так невыносимо вкусно пахнуть даже после десятичасового перелета?
– Ты тоже милый, – промурлыкала я.
– Что случилось с моей Эмбер?
– Не знаю…
– Малыш, мне кажется, тебе лучше прилечь.
У меня дрогнуло сердце. Он назвал меня ласковым словом, которое обычно использую только я. А мне всегда так хотелось, чтобы он меня так называл.
– Мне нужен кофе и бокал вина. Это точно поможет проснуться.
– Лори сказала, что алкоголь и джетлаг – не лучшее сочетание.
– Но мы в Париже, тут не считается.
Эммет рассмеялся.
Я быстро приняла холодный душ. Когда после этого мы шли с Эмметом по узеньким улочкам Монмартра, я чувствовала себя уже немного бодрее. Мне было сложно поверить, что мы действительно в Париже. Все здесь было как тогда, пять лет назад. Только я теперь другая Эмбер.
Эммет останавливался на каждом углу, чтобы с восторгом разглядывать фасады домов. Нас изматывал летний зной, а Эммет в своих эспадрильях, персиковых шортах и белой футболке выглядел словно герой фильма «Назови меня своим именем».
Для меня оставалось загадкой, как он умудрился не устать, но в какой-то момент я преодолела точку максимальной усталости и немного взбодрилась. Прежде чем продолжить прогулку, мы подкрепились кишем и багетами с начинкой, а потом выпили по эспрессо и бокалу вина. После обеда меня сморила усталость, и я задремала в тени раскидистого каштана в парке Монсо, положив голову Эммету на живот.
В какой-то момент я проснулась и поняла, что окончательно потеряла счет времени. Жара немного спала и, взглянув на телефон, я поняла, что уже ранний вечер. Во рту пересохло и появилось неприятное ощущение, поэтому голову я подняла с легким стоном.
Увидев спящее лицо Эммета, я не смогла сдержать улыбку. Его губы были слегка приоткрыты, а темные локоны спадали на лоб. Трава приятно холодила, и я села рядом с Эмметом.
С ума сойти. Я снова здесь, и я счастлива как никогда в жизни. Благодаря ему. С ним я чувствую себя замечательным человеком.
Возможно, эта поездка была мне нужна, чтобы покончить с воспоминаниями, которые я все эти годы пыталась вытеснить. Только сейчас я осознала, что какая-то частичка меня скучала по Парижу. Я с нетерпением ждала возможности показать Эммету все те места, где бывала сама.
Мне совсем не хотелось его будить, но иначе он не заснет ночью и не сможет привыкнуть к европейскому времени. Я медленно провела рукой по его щеке и с улыбкой наблюдала, как Эммет заморгал. С мучительным стоном он лег на бок, положив голову мне на колени.
– Почему меня никто не предупредил, что джетлаг – это так ужасно? – пробормотал он, пока я пальцем выводила узоры у него на лопатках.
– Такова цена.
– Я так устал, – выдохнул он, а я ухмыльнулась.
– Знаю. Я тоже. Но нам нужно вставать и идти гулять дальше.
– Потому что мы в Париже.
– C’est ça.
– Что это значит? – спросил он. – Хотя нет, не говори. Так будет загадочней.
Я засмеялась:
– Дурак.
– Эмбер, ты такая сексуальная, когда говоришь по-французски.
От этих слов у меня так сильно участилось сердцебиение, что мне стоило больших усилий не подать виду.
– А ты просто сошел с ума.
– Нет, я теперь только об этом и думаю. – Эммет поднял голову и медленно сел. Когда наши взгляды встретились, я затаила дыхание. – И я хочу, чтобы сегодня ночью ты говорила со мной по-французски.
– Ты ходячее клише!
– Оно того стоит.
– Bon. Comme tu veux.
– Это было что-то пошлое?
– Нет, идиот! А теперь вставай. У нас впереди много дел, а еще нужно успеть к закату к Эйфелевой башне. Она по ночам сверкает.
– Это ты ходячее клише, Эмбер Гиллз. И не делай вид, будто ты сама не тащишься от всей этой китчевой фигни.
– Только с тобой, малыш, – ответила я и за обе руки подняла Эммета с земли. Он встал на ноги с неожиданной легкостью, взял меня за плечи и поцеловал. Я улыбалась как влюбленная дурочка, и я была счастлива.
