– Однажды ты перестанешь кормить весь город, и, может быть, парочка печений все же останется для меня.
Алина обернулась. Александр заметил, что на ногах у нее были резиновые сапоги.
– И не мечтай. Я сама их съем.
– И не поделишься?
– Только если пообещаешь сходить со мной в «Клуб воронов» и поддержать Джеса. Он эту пьесу сам написал. «Шестерка воронов», они ставят ее вместе с Инеж. Знаю, знаю, ты считаешь, что они приносят неприятности и все такое, – Алина встала на носочки и коснулась его носа кончиком своего. – Но это равноценная плата за мои вкусные печенюшки, разве нет? А ты все еще ужасный сноб.
– Они продают наркотики, Алина. Студентам, обществам, городским.
– Они? Нет. Если только ты не имеешь в виду джаз. Тогда да. Все они джаз-дилеры. И джазовые наркоманы. Свингующие торчки, родившиеся не в том веке.
Александр понял, что Алина смеется над ним. Она с улыбкой отстранилась, зачерпнула тесто, снова собралась облизать ложку, но он успел сделать это раньше.
– Аванс, – сказал он, ухмыляясь. Тесто было сладким, драже прохрустело на зубах. Потом взял одно из дымящихся печений с подноса и положил его в рот.
Алина схватила его за рубашку и притянула к себе. Это все еще выглядело презабавно – настолько маленькой она казалась рядом с ним.
– Не жульничай, Саша.
В ответ он поцеловал ее, притягивая ближе.
Было что-то особенное в душевных порывах. Да, определенно было.
