– Ну вот, только этого еще не хватало, – пробормотала Зоя. А затем развернула плед и укрыла его.
И если бы случилось так, что кто-то в этот момент наблюдал за ними, то заметил бы, что сделала она это очень мягко, очень заботливо, с нежностью, которую никто от Зои Назяленской и не ждал.
========== Выборы и обстоятельства ==========
Два года назад, осень
Зоя не смотрела на него. Старалась не смотреть, потому что не заметить спящего на ее постели двухметрового балбеса было трудно. За всю ночь Николай, казалось, даже не шелохнулся, только улегся сперва во сне на бок, натянул вязаный плед под подбородок и, будто бы Зоино терпение и без того не собиралось лопнуть, заграбастал в объятия ее плюшевого тигра.
Зоя раздраженно выдохнула, сама не зная, что ее разозлило. Думать о том, когда она последний раз подглядывала за ним спящим, безмятежным в утренней тишине, не хотелось. И все равно она вспомнила, как тогда плотнее прижалась к нему, пытаясь сберечь оставшееся тепло на остывших с ночи простынях. Сделать это было проще простого: его узкая кровать в общежитии едва вмещала их двоих. Тела переплелись под одеялом, Зоя ощущала его голень под своей ступней, его широкую, его умелую ладонь на своих ягодицах.
И она не могла отказаться себе в удовольствии подразнить его, поэтому пошевелилась, разбудив его самым дразнящим, самым мучительным образом, а когда Николай потянулся к ней, не жалея его выскользнула из постели, ухмыляясь разочарованию на его красивом лице.
Зоя не ждала, что уже вечером он станет клясться ей в любви до гроба, через месяц они поженятся, а через год заведут первого из четырех спиногрызов и возьмут в ипотеку уродливый дом. Но она подозревала, что ему хватит совести не поджимать хвост, будто нашкодивший щенок, даже если причина была не в ней.
Разумеется, дело было не в ней. Николай, может, и был лакомым кусочком, привлекательным и желанным, как долгожданный рождественский подарок, но Зоя презирала его, а не изводила себя тягостным томлением, не проверяла каждый час его соцсети и чувствовала себя отлично, знать не зная, где он и с кем.
Юрис с фотографии смеялся над ней. Зоя показала ему средний палец, потом, не выдержав, развернула рамку к стене, словно собиралась его наказать. Спустя минуту вернула ее в прежнее положение, заботливо смахнула пыль, сказала:
– Вот бы придушить тебя, нахальный старикашка.
Она понятия не имела, что Николай уже проснулся и лениво наблюдал за ней, не выпуская из рук ее тигра, поглаживая его, как живого котенка.
– О, не обращай на меня внимания, Назяленская. У каждого из нас свои странности. Кто-то воображает себя Наполеоном или клюквенным соусом, а с кем-то разговаривает фотопленка. В этом нет ничего страшного!
– Вижу, ты выспался, – заметила она, сложив на груди руки. И пусть на ней был ее любимый синий пуловер, от того, как Николай на нее смотрел, Зоя чувствовала себя голой. Ну и славно. Пускай воображает себе то, от чего отказался.
– У тебя на редкость удобная кровать. На таких в магазинах всегда тянет вздремнуть.
– Рада, что тебе понравилось. Следующую ночь можешь провести на мебельной фабрике, которая снабжает кроватями все общежития Йеля. Подумать только, и твое тоже, – Зоя отвернулась. Смотреть на Николая, с всклокоченными волосами, в мягкой рубашке, только наполовину заправленной в джинсы, она не желала.
Лицо у него было ясное, землистая бледность уступила место здоровому румянцу человека, проспавшего без сновидений всю ночь и большую часть вечера после затяжной бессонницы. Но тоска в глазах никуда не делась. Николай, наверное, и сам не осознавал, что его взгляд умолял об успокаивающих объятиях, горячем шоколаде с дополнительной порцией маршмеллоу и обещании посидеть у его кровати.
Зоя видела перед собой мальчика, который вырос в частной школе с проживанием, где он был очаровательным чужаком, зверушкой из другого мира, о котором хотелось послушать. Мальчика, который всегда был в центре внимания, всегда окружен другими, но казался бездомным, сиротливым, ищущим родительской ласки, живущим мечтой об идеальной семье и заполняющим ее отсутствие бесчисленным множеством друзей, приятелей и влюбленных в него незнакомцев.
Целая армия, полчище очарованных людей, которые ждали его на своих вечеринках, гордились тем, что оказались среди его «близких друзей» в «Инстаграм» и впитывали все его истории, и каждый думал, что знает его, принимал незатейливые глупости за откровения.
Зоя наблюдала за ним. Поняла, что Николай потерял того, кто видел больше, чем джентльмена и ученого, душу компании, сердцееда, бездельника и короля, кто заглянул за безотказную улыбку, кто слышал за красноречием.
Зоя знала этот взгляд. Она была неудобной, язвительной и недружелюбной, но она помнила, каково это – иметь человека, который видит тебя целиком, а не только то, что ты желаешь показать, который готов мириться с твоей едкостью, с пристрастием к острой пище, с вредными привычками; который любит тебя просто за то, что ты есть.
