Маргарита безжизненно покачала головой.
— Он не придет… Он не хочет…
— Он опаздывает, — объяснил Джангиров и взял с тарелки кусок сыра. — Я давно хочу есть, давай поужинаем, рыжая.
— Без него? — с ужасом в голосе спросила Маргарита.
— А что такого? — возмутился Ашот. — Я тебя не понимаю, рыжая. Мы ужинаем без него уже почти два года. И ничего, никто не умер! Почему сегодня вдруг такая драма?
Жена встала и что-то поискала глазами.
— Я забыла про вино.
И тут позвонили в дверь. Маргарита снова села, в испуге стиснув руки.
— Разве у него нет ключей? Или он их потерял?
— Просто не захотел, — растолковал Ашот. — Ты бы хоть улыбнулась, рыжая, нельзя же встречать сына с такой кислой физиономией. Не понимаю, как это ты собиралась стать актрисой! Вот была бы настоящая трагедия! Счастье, что тебе встретился я!
Карен посмотрел на отца вопросительно, не сразу разглядев в глубине комнаты мать.
— Я опоздал, прости. А мамы нет?
— Я здесь, Карен, — сдавленно прошептала Рита за спиной у Ашота, который мысленно грубо выругался.
Похоже, что Маргарита отыграла свою единственную последнюю роль его жены и матери Карена и Левона. Сын шагнул к ней навстречу.
— Я опоздал, мама, — спокойно повторил он. — Леся плохо себя чувствует. Там осталась на ночь Дуся. И потом я без машины. Лесин "Москвич" совсем разваливается, а у меня нет времени им заняться. Пока я поймал такси…
Маргарита не отрывала глаз от сына. Какой серьезный, строгий, чужой и совсем взрослый ребенок… Ушедший чересчур далеко… Она молчала, не зная, что говорить и что делать, пока не почувствовала, как по лицу медленно потекли слезы.
— Тьфу ты! — опять взорвался Ашот. — Держи себя в руках, дорогая, это очень опасный и никому не нужный драматизм! Карен, да войди ты наконец в комнату! И сядь! И ты тоже, рыжая! Ну почему я все должен делать сам?! Даже в мелочах!
— Почему же только ты, папа? — усмехнулся краешком губ Карен. — Я тоже довольно давно все делаю сам…
Отец и сын переглянулись.
— Мне нужны деньги, папа, — бесстрастно сообщил Карен. — Я собираюсь по твоему совету увезти Лесю, дети будут у вас, либо у Глеба Иваныча. Всего один месяц.
Ашот кивнул, не в силах подавить счастливую улыбку сумасшедшего.
— Куда ты хочешь поехать?
— А это мы сейчас с тобой обсудим, — Карен повернулся к матери. — Мама, ты не возражаешь против двоих детей?
— Нет, ну что ты, конечно, нет! — пролепетала обреванная Маргарита.
— Вот и прекрасно! — заключил Карен и хлопнул себя ладонями по коленям. — Значит, все будет чудесно как всегда!
Весенняя дорога была слишком мокрой и опасной. Гриша ехал осторожно, сочувственно поглядывая в зеркало на засыпающего на заднем сиденье Карена.
— Ты спишь? — негромко спросил, повернувшись к сыну Джангиров.
Ноющая жалость к мальчику захлестывала его, не отпуская ни на минуту.
— Ну, зачем ты поехал меня провожать, папа? — сонно и недовольно пробормотал Карен. — Разве Гриша без тебя не справится с рулем?
— Мне просто захотелось прокатиться с тобой, — извиняющимся тоном сказал Ашот. — Не сердись. Я поднимусь к тебе ненадолго узнать, как там Олеся.
— Хорошо, — невразумительно согласился сын, утыкаясь на повороте носом прямо в колени.
Ветер рванулся в открытое окно и разметал его волосы.
— Не торопись, Гриша, — пробормотал журналист.
Перед его глазами снова мчался красный "рено"… Весеннее шоссе было слишком мокрым и опасным. Мэри торопилась на свидание к Ашоту.
Над Москвой висело неправдоподобно синее небо. Карен, насвистывая, поднялся в квартиру и открыл дверь. Его встретила привычная тишина. Детей увез к себе отец. Олеся по обыкновению лежала, закинув руки за голову. Карен вошел в спальню и опустился на пол возле кровати. Олеся взглянула безучастно и равнодушно, словно сквозь него, и безразлично отвернулась.
— Попробуй собраться, Леся! — невозмутимо предложил Карен. — И встань, наконец. Во всяком случае, ты должна сейчас меня выслушать: сообщение, на мой взгляд, очень интересное!
Олеся не шевельнулась. Карен начал закипать. Он проклинал в душе ни в чем не повинную Мэри: все из-за нее! Неслучайно Карен всегда терпеть не мог развязную манекенщицу! Он взял в руки лицо Олеси и насильно повернул к себе.
— Вот так значительно лучше. Смотри, пожалуйста, на меня! И слушай: вот, видишь, это билеты на самолет! Через два дня мы с тобой улетаем на месяц в Италию. Рим, Милан, Венеция… Похоже, мы там еще не были. Поэтому нужно сложить вещи в дорогу и, наверное, кое-что купить. В чем ты будешь очаровывать итальянцев? Так что вставай, Леся, и принимайся за дело! Хватит тебе валяться!
Олеся ничего не отвечала, но мальчик подметил слабый проблеск интереса в светлых глазах. Карен поднялся и, насвистывая, открыл шкаф.
