— Да-а, — протянул он, — похоже, я во всех отношениях прав!.. Что тут у тебя творится, боюсь, за два дня нам не управиться! Но менять билеты не хочется. В конце концов, ты можешь купить себе что-нибудь и там. — Карен покосился на Олесю. Она автоматически провела ладонью по волосам, словно хотела их пригладить. — А главное, — вдохновенно продолжал развивать свою мысль Карен, — это шляпки. Ты всегда любила их до страсти! Сколько их у тебя: четырнадцать или шестнадцать? Я малость подзабыл. Летом, в жару, где-нибудь на Сицилии, представляешь, такая огромная соломенная шляпа с большими полями и экзотическим цветком. А тут все ленты, ленты! — Карен выразительно, артистически изобразил на себе прекрасную шляпу. — Потом тебе необходим новый сарафан, шорты, майки… Короче, если ты немедленно не встанешь и не разберешься в своем барахле, я ни за что не отвечаю! Тряпки — это по твоей части, и если ты потом начнешь в Италии ныть, что тебе не в чем ходить, я никаких упреков не приму! Заранее снимаю с себя всякую ответственность! Тебе все ясно? Деньги на столе!
Карен повернулся и, не глядя больше на Олесю, вышел из спальни. В нем явно погибал великий актер. Он сел в гостиной и спокойно развернул газету. Вчера они разработали и обговорили с отцом все детали сегодняшнего плана действий. Идея выглядела безупречной. Карен терпеливо ждал, перечитывая одну и ту же заметку в третий раз. Он не улавливал в ней ни малейшего смысла. Легкий шорох за спиной и слабые, неуверенные шаги. Какой же умный у него отец!
— Карен! — прошелестела в дверях Олеся. — А ты поедешь со мной в магазин?
Карен спокойно и аккуратно, никуда не торопясь, сложил газету и отложил ее в сторону. И только после этого поднял глаза на Олесю. До чего она бледная, худенькая, почти совсем бесплотная в мятом старом халатике, запахнутом кое-как! Как бы она снова не свалилась…
— Ты встала? И даже сама оделась? Явный прогресс! Давай сначала позавтракаем, а потом поедем по магазинам. Я, наконец, отремонтировал твою классную машину, и она еще кое на что может пригодиться. Сядь, пожалуйста! — Он с беспокойством проследил ее долгий путь до кресла, но не двинулся с места, чтобы ей помочь. Нет, все-таки дошла… — Ты будешь завтракать в халате?
Больше всего ему сейчас хотелось схватить ее и больно прижать к себе, зацеловать всю, с головы до маленьких босых ног с облупившимся лаком на ногтях.
— Я сначала пойду в ванную, — слабым голоском доложила Олеся.
И она нерешительно взглянула на него, крепко сжав влажные от пота ладошки. Карен поколебался мгновение. Он уже привык ей помогать, опекать, провожать… Превратился в сиделку, в няньку и давно не реагировал на Олесю как на женщину. Да и она уже мало напоминала прекрасный пол с ее восковой неподвижной фигуркой и отсутствием эмоций.
— Валяй! — уверенно заявил Карен. — На всякий случай, я буду рядом и услышу, если ты позовешь.
Сегодня с утра его мучило навязчивое желание, от которого невозможно избавиться без Олеси. Но рассчитывать на нее не приходится. Достаточно только взглянуть. Значит, нужно обо всем забыть.
Она встала, постояла немного, как бы привыкая к устойчивости паркета. Потом, покачиваясь, побрела в сторону ванной. Карен постарался не обернуться ей вслед. Пусть идет сама! И дойдет наконец!
Олеся осторожно закрыла за собой дверь ванной. План сработал. Карен встал и начал собирать на стол: уже давно пора было завтракать.
Провожал их старший Джангиров. С удовольствием осмотрев Олесю, он подмигнул сыну, ловко забрасывавшему вещи в багажник. Карен улыбнулся.
— Как там детвора?
— Развлекает Маргариту, — коротко ответил Ашот. — Скоро и мы уедем вслед за вами. Я думаю, через неделю, мне нужно здесь еще кое-что закончить.
Он подождал, пока сядут Олеся и Карен, и захлопнул за собой дверцу. Машина двинулась в аэропорт.
— Да, знаешь, папа, — между прочим сообщил Карен, — мы с Олесей вчера зарегистрировались и теперь будем жить по бумаге, а не по любви. Твоих денег хватило в обрез!
И он засмеялся. Джангиров-старший судорожно глотнул. Он давно ждал такого известия и все же оказался к нему не готовым. Круг замкнулся. С его мальчиком соскучиться невозможно.
— Поздравляю вас… А почему ты все сделал тайно? Мы могли бы вместе отметить это событие!
— Отметим, когда вернемся, — равнодушно перекатывая во рту жвачку, отозвался Карен. — А сейчас у нас будет свадебное путешествие! Мне так захотелось! Леся была просто бесподобна! Она стала самой очаровательной невестой России за последние четыре столетия. Мы купили ей потрясающее платье за безумные деньги — учти, пожалуйста, папа! — настоящее диво! Увидишь — остолбенеешь! К сожалению, она категорически отказалась надеть его в дорогу. Очевидно, подозревала, что увидев ее в подвенечном наряде, пилот не сможет поднять в воздух самолет.
Олеся взглянула на мужа укоризненно и уставилась в окно.
— Из Венеции, — продолжал неугомонный Карен, — мы будем присылать тебе открыточки с разными видами. Писать будет Леся: у нее отличный почерк, так что сообщи нам свой адрес во Флориде. А Левон и Полина еще не поженились?
