— Не "постараюсь", а "больше никогда не буду, Карен!" — отчеканил молодой муж и взял в ладони ее лицо. — Повторяй за мной: "Я! Больше! Никогда! Не буду!" И не брыкайся!
— Пусти сейчас же! — прошипела Олеся. — Я плохо себя чувствую!
— Не ври! Ты прекрасно себя чувствуешь, если пьешь бутылку за бутылкой! И как я ничего не заметил?! Ты хитрая, Леся, изворотливая, раз тебе удается обмануть даже меня! Но это в последний раз! Больше ни на что не надейся! Ну-ка, постой!.. — он на мгновение отпустил ее и с мастерски сыгранным вниманием пристально уставился куда-то в угол за ее спиной. — Что там такое? — тихо, угрожающе сказал он. — Неужели опять вино?..
Олеся с удивлением обернулась. Там ничего не могло быть. Но сопротивляться она перестала, в недоумении рассматривая комнату.
— Детский фокус, — прошептал ей в самое ухо Карен. — Тебя очень легко обмануть…
Он схватил ее в охапку, высоко поднял и с размаху бросил на кровать, одним прыжком оказавшись рядом. Но прежде чем зажать поцелуем ей рот, он снова наклонился к ее уху и хладнокровно проговорил:
— Ты поняла меня, Леся? Ты все хорошо запомнила? Первая же бутылка — и мы расстаемся навсегда! Это не угроза, это реальность! Запомни мои слова как следует!
Он всегда диктовал свои условия.
И комната поплыла, предметы потеряли свои очертания, смешались тени, перепутались звуки и время… Леся, любимая… Узкие слабые плечики в его руках… Ты хорошо запомнила мои слова, Леся?!
Месяц, проведенный в Италии, заканчивался. Пора было собираться домой. Олеся сидела на диване, рассеянно перебирая вещи и кое-как заталкивая их в саквояж. Она уже скучала по Полине. Без прежней мучительной боли вспоминала Мэри. Она снова приняла старое условие Карена и продержалась целый месяц, ни разу не купив себе строго-настрого запрещенные напитки. Олеся догадывалась, что Карен блефует, но слишком хорошо была знакома с его жестокостью и решительностью и понимала, что он не остановится ни перед чем.
Как быстро в последнее время покидают ее люди: ушел Валерий, потом исчезла Эмма, потом Мэри… Вспомнив о Мэри, удержаться она не смогла. Вошедший Карен сразу увидел нехорошее выражение ее лица. Оно ему не слишком понравилось.
— Почему ты притихла, Леся? Очевидно, сильно соскучилась, пока я болтался на почте?
Он сел рядом, потеснив Олесю и, зацепив пальцем, поднял вверх ее подбородок.
— Что произошло? — в упор спросил он, глядя ей в глаза.
Олеся опустила ресницы.
— Ну, что могло произойти? Я просто сидела, собирала вещи…
— Что случилось, Леся? — резче и настойчивее повторил Карен. — Час назад ты была совсем другая.
— Просто… — пробормотала Олеся, — просто я опять вспомнила Мэри…
Карен в бешенстве оттолкнул ее от себя.
— Опять?! Значит, ты просто опять вспомнила Мэри?! Просто вспомнила — и больше ничего? А обо мне ты случайно не вспоминала? А о своем отце — тоже нет? А о Полине?! Так, между прочим, невзначай?! Ты всегда плохо владела собой, но здесь уже ничего не исправить. Тогда, по крайней мере, слушайся меня, иначе жить будет невозможно! Тебе стало явно лучше в последние три недели, и если сейчас ты опять сорвешься, то исключительно по своей вине! Дело кончится клиникой, ты этого так упорно добиваешься? А что будет с девочкой? Соображай хоть немного! Нельзя же вообще ничем не занимать голову, кроме бесполезных воспоминаний о Мэри! Твои страдания по ней просто осточертели!
— Ты жестокий, Карен, — прошептала Олеся. — Жестокий и бессердечный…
— Уж какой есть! — холодно отрезал он. — Недаром я всегда терпеть не мог твою незабвенную подружку! Как чувствовал беду!
Олеся посмотрела озлобленно и мрачно.
— Ты ее терпеть не мог? Вот как? А ты не знаешь, что твой отец ее любил? И это к нему в тот день мчалась она на машине! И нечего жечь меня глазами! Да, да, твой отец, Ашот Джангиров, спал с ней с начала осени и проводил у нее все свободное время! И несвободное тоже! И она мечтала помирить вас! И, как видишь, помирила!
Карену стало трудно дышать. Снова этот проклятый ком в горле… Как невыносимо жарко сегодня… На лбу выступили капельки пота, ладони предательски стали мокрыми. Олеся умолкла, не глядя на него.
— Отец? — тихо повторил Карен. — С Мэри? Ты ничего не перепутала, Леся? И ты не обманываешь меня?
Да нет, она опять сказала чистую правду. Никаких сомнений быть не могло. Отец… С Мэри… Но этого просто не может быть!
— Некоторый переизбыток информации, — медленно произнес Карен. — Сначала Левон, теперь отец… Что еще ты собираешься мне сообщить? Давай выкладывай все сразу, одним махом, иначе мне долго не продержаться.
Олеся подавленно молчала.
— Как, неужели больше у нас на сегодня ничего нет? — деланно удивился Карен. — Вот незадача… Довольно странно… Ну, тогда я помогу тебе собраться. Но сначала мы что-нибудь съедим и выпьем. Водичку, конечно, — он сурово посмотрел на жену. — Пепси или коку. Потому что очень жарко.
И он набрал номер ресторана.
