Инновации, которые Чарис уже внедрил в свой собственный промышленный сектор, не говоря уже о тех, которые Хаусмин даже сейчас вводил в действие, сделали это таким же неизбежным, как восход солнца. Дни высокооплачиваемых, квалифицированных ремесленников, собирающих огнестрельное оружие — или что-либо еще — по одному изделию ручной работы за раз, были сочтены и быстро таяли, и Эдуирдс это знал. И все же, несмотря на то, что его реформизм был менее пылким, чем у Адимса, Барталам Эдуирдс был яростным патриотом Сиддармарка, преданным своему лорду-протектору и своей конституции, с безграничным презрением к предателям, которые предали и то, и другое. И вдобавок ко всему, он был умен — достаточно умен, чтобы увидеть грядущие перемены и понять, что у гильдий не будет другого выбора, кроме как адаптироваться. В действительности, исчезнуть. Попытка бороться с этими изменениями была бы столь же фатальной, как попытка переплыть залив Норт-Бедар. Так что, подобно опытному моряку перед лицом бури, Барталам Эдуирдс оседлал бы ветер революции и инноваций и призвал бы своих товарищей по гильдии делать то же самое. Новые мануфактуры потребовали бы большого количества опытных контролеров, и это была именно та роль, на которую Эдуирдс намеревался перевести как можно больше членов своей гильдии, которые могли видеть на стене надпись о грядущих переменах.
Некоторые из них — слишком многие, на самом деле, для душевного спокойствия Мерлина — очевидно, были слепы к этому письму, и ему не нравилось думать о том, что произойдет с ними и их семьями, когда придет будущее. Ему также не нравилось думать о том, что могло бы произойти, если бы они и другие единомышленники уперлись пятками и попытались противостоять этому будущему. По крайней мере, некоторые из них собирались это сделать, и когда это сочеталось с неизбежными сбоями в действительно индустриальной экономике, последствия были бы ужасными.
И, возможно, не только здесь, в республике, — мрачно подумал он. — В Чисхолме тоже всегда есть о чем беспокоиться с похожими идиотами!
Но никто на этой встрече не ставил под сомнение необходимость как можно быстрее освоить новые технологии, точно так же, как каждый из них понимал, насколько военные возможности республики — и ее судьба — зависят от усилий совета мануфактур и их чарисийских союзников. Общего довоенного производства всех оружейников в Сиддармарке хватило бы, чтобы производить чуть более четырех тысяч винтовок в месяц. Харейман и Эдуирдс нашли способы значительно повысить уровень производства в Старой провинции, но даже там, в самой густонаселенной провинции республики, и даже с учетом притока беженцев, среди которых было много выживших оружейников из провинций, перешедших на сторону сторонников Храма, производство составляло едва тысячу в месяц. Вероятно, они могли бы увеличить это число до полутора тысяч, но оно не поднималось намного выше, пока республика сохраняла традиционные процессы гильдии оружейников. Хуже того, для других лояльных провинций цифры были намного ниже, не просто в абсолютном выражении, но и пропорционально их населению, потому что договоренности Хареймана и Эдуирдса еще не были продублированы за пределами Старой провинции. На данный момент вся республика производила четыре тысячи восемьсот винтовок в месяц. Это означало, что восемьдесят тысяч чарисийских дульнозарядных винтовок, переданных полкам Дариуса Паркейра, когда чарисийские экспедиционные силы были перевооружены «мандрейнами», составляли семнадцать месяцев — почти два сейфхолдских года — текущего производства республики… и восемнадцать новых сиддармаркских стрелковых бригад.
Так что, да, Грейгор Стонар и его генералы точно знали, насколько важным стал вклад совета мануфактур в военные решения.
— Думаю, что мы будем на честном пути к внесению этого первоначального взноса за вас, ваше величество, — сказал Симкин. Генерал сделал большой глоток пива и со стуком поставил кружку обратно на стол. — Имейте в виду, я был бы немного счастливее, если бы его светлость подождал, пока мы действительно будем здесь, прежде чем отправиться в форт Тейрис, но он похож на ящерокошку. Швыряй его как хочешь, он умеет приземляться на ноги. По правде говоря, в этом отношении он и барон Грин-Вэлли очень похожи. И мне действительно нравится то, что его светлость задумал для этих ублюдков в Саутмарче.
— Не могу спорить с вами, генерал, — сказал Мейдин, но выражение его лица было обеспокоенным, и он фыркнул, когда Стонар приподнял бровь.
— Я согласен, что герцог Истшер положил глаз на приз, милорд. И если он действительно сможет это провернуть, эти безродные деснаирцы подумают, что они вернулись в разгар нашей последней войны! Мне просто трудно убедить себя, что даже деснаирцы позволят нам выйти сухими из воды.
