— Его светлость примет вас немедленно, сэр Рейнос, — сказал он с ужасным, холодным достоинством и кинжальным взглядом, обещающим возмездие.
— Спасибо. — Алверез защелкнул часы и демонстративно вернул их в карман, затем кивнул Латтимиру и Слейтиру.
— Минутку, сэр Рейнос. Я не могу допустить к его светлости никого, кроме вас, — быстро сказал Фирнах с неприятной улыбкой. Алверез мгновение рассматривал его, затем повернулся и сел на один из табуретов, обычно используемых курьерами, ожидающими доставки сообщений подчиненным Харлесса.
— Если вы не можете допустить нас всех троих к нему, мы будем ждать его здесь, — спокойно сказал он. — Надеюсь, вы понимаете, что те же условия — и ограничение по времени — применяются к его появлению здесь. Выбор за вами, милорд.
Фирнах впился в него взглядом, одной рукой сжимая кинжал, и Алверез оглянулся холодным, как у змеи, взглядом, и вытащил часы обратно из кармана. Он начал снова открывать крышку, но ноздри Фирнаха раздулись. Его красивое лицо в данный момент не было особенно красивым — багровый цвет ему не шел, — когда он дернул головой назад, туда, откуда пришел.
— Очень хорошо, сэр Рейнос, — он выговаривал каждый слог из костей и желчи, — если вы и ваши… товарищи пойдете сюда…
— Конечно. — Алверез встал и кивнул двум мужчинам за его спиной. — Линкин, мастер Слейтир, я полагаю, нас ждут.
Герцог Харлесс выглядел значительно менее разъяренным, чем ожидал Алверез. Возможно, юный идиот был достаточно мудр, чтобы оставить свой ультиматум при себе. Если так, то он был, по крайней мере, немного умнее, чем думал Алверез. Учитывая его послужной список, в это было трудно поверить; с другой стороны, он едва ли мог быть менее сообразительным.
В освещенной лампами столовой было тепло, в отличие от сырой, мокрой ночи. В очаге весело потрескивал огонь, а Харлесс и его спутники были одеты по последней придворной моде. Очевидно, они нашли время для горячих ванн и свежей смены одежды, даже если никто из их дрожащих, промокших солдат не мог сказать то же самое.
— Сэр Рейнос. — Герцог кивнул — не совсем коротко, но и не выказывая радости — и остался сидеть. Однако, возможно, это было не совсем из-за раздражения из-за того, что его потревожили. Судя по пустым бутылкам, стоявшим на страже среди остатков еды, которой хватило бы, чтобы накормить целый отряд его ненасытной армии, он, возможно, не был способен подняться. — Я понимаю, что это вопрос некоторой срочности.
— Так и есть, ваша светлость.
Алверез поклонился в формальном приветствии Харлессу, отцу Тимити Йердину, графу Хэнки и графу Хеннету. Интендант-шулерит выглядел явно остекленевшим, хотя Хэнки и Хеннет казались достаточно трезвыми.
— Можем ли мы узнать, что это за дело? — Слова Харлесса произносились немного медленнее, чем обычно, но без запинок и заминок.
— Мастер Слейтир. — Алверез подозвал высокого сиддармаркца, и Слейтир шагнул вперед. — Ваша светлость, это мастер Жапит Слейтир. Он приехал к нам из провинции Шайло.
Выражение лица Харлесса не изменилось ни на мгновение. Затем его глаза сузились.
— Провинция Шайло? — он повторил более резко, и Алверез кивнул.
— Один из моих кавалерийских отрядов подобрал его по пути к нам, — сказал он, намеренно не замечая быстрой вспышки гнева в глазах графа Хеннета.
Командующий кавалерией Харлесса глубоко возмущался односторонним решением Алвереза послать три полка своей собственной кавалерии, чтобы присоединиться к конным силам, прикрывающим остальную часть медленно ползущей армии. Не то чтобы он что-то мог с этим поделать, поскольку именно он отверг любое предложение о том, чтобы вся кавалерия могла быть объединена в единую силу. Алверез не собирался притворяться, что он недоволен решением Хеннета; на самом деле он сделал это предложение в искренней надежде, что высокомерный граф поступит именно так.
