Чарисийский галеон величественно вошел из широких вод залива Уайт-Хорс в залив Манчир. Несмотря на долгое плавание из Чисхолма, его черный корпус с единственной белой полосой орудийных портов на главной палубе был безупречен, и в то время как на его фок-мачте развевался адмиральский флаг, на высокой верхушке грот-мачты развевался еще один флаг. На его синем поле была изображена серебряная корона, а на черном кантоне были вышиты скрещенные мечи оранжевого цвета. Это был не чарисийский флаг, несмотря на то, что он развевался на самом почетном месте, и в этот день, когда этот флаг развевался в этом месте, название, выделенное золотым листом на корме этого галеона — КЕВ «Дестини» — казалось почему-то более подходящим, чем когда-либо прежде.
Эскадра сопровождения бдительно сопровождала его, настороженно следя за бурей мелких судов, вышедших ей навстречу. Залив Манчир был длиной более ста тридцати миль с севера на юг и почти такой же ширины, и некоторые из этих судов были достаточно малы, чтобы находиться на опасном расстоянии от суши. К счастью, утренняя погода была великолепной, с тропическим небом, похожим на полированный голубой купол, россыпью ослепительно белых облаков и резким ветром — который можно было бы назвать четырехбалльным ветром по древней шкале Бофорта, — следующим в залив с юго-востока. Ветер поднимал волны высотой около четырех футов и гнал корабль со скоростью семь узлов. Белая вода пенилась вокруг его носа, а кильватерный след тянулся за ним как выцветающий ковер гладкой зеленой воды, над которым проносились и летали хриплые тучи жадных чаек и виверн. Солнце припекало даже в такую рань, поскольку столица находилась менее чем в семистах милях ниже экватора, несмотря на то, что в южном полушарии Сейфхолда стояла зима, а северо-восточный берег залива Манчир с палубы галеона казался темно-зеленым пятном.
Княжна Айрис Дейкин стояла на этой палубе, как и раньше, вскоре после рассвета, карие глаза сияли, когда она впервые почти за три года смотрела на это зеленое пятно — пятно герцогства Манчир, пятно ее родины, жесткой, колышущейся травы прибрежных холмов и кружащих крыльев птиц земли, где она жила, родилась. Ей не хватало почти трех месяцев до двадцати, и этого было более чем достаточно, чтобы три года при любых обстоятельствах казались вечностью. При сложившихся обстоятельствах они казались вечностью. Были времена, больше, чем она могла сосчитать, когда она знала, что ей никогда не позволят снова увидеть Корисанду. И были еще более мрачные времена, когда она знала, что ей и ее младшему брату не разрешат жить даже в изгнании. И все же она была здесь, ветер развевал ее темные волосы шелковым облаком, а сердечный голод поднимался в ее горле, как острая боль.
Двадцатифутовый катер прорвался сквозь бдительный кордон эскорта «Дестини», устремившись к галеону в шквале белой воды и кренящегося паруса, его подветренные борта утопали, когда он буйно скользил по волнам в радужных облаках летящих брызг, длинный оранжево-белый вымпел развевался на его мачте.
— Княжна Айрис! Княжна Айрис! — Она услышала крик сквозь шум моря и волн, увидела кого-то, стоящего рядом с мачтой. Другая женщина вцепилась в него для равновесия, дико размахивая оранжево-белым шарфом в свободной руке над головой, когда узнала стройную, прямую фигуру на палубе иностранного военного корабля. — Да благословит вас Бог, княжна Айрис! Добро пожаловать домой! О, добро пожаловать домой!
У Айрис перехватило горло, и она помахала в ответ катеру, задаваясь вопросом, кто была эта женщина, почему она зашла так далеко в море, чтобы поприветствовать их на таком маленьком суденышке. КЕВ «Сихорс», один из кораблей сопровождения, слегка изменил курс, приближаясь к катеру. Было очевидно, что его капитан не собирался на самом деле топить гораздо меньшую лодку, но его сообщение было ясным, и катер послушно пошел прочь. Айрис еще раз услышала свое имя, всплывающее из него, а затем «Сихорс» вернулся на прежний курс, и она услышала, как кто-то тихо хихикнул рядом с ней.
Она повернула голову, ожидая увидеть свою компаньонку, графиню Хант. Леди Мейра действительно должна была быть с ней, учитывая всех обычных моряков, втиснутых в корпус «Дестини», и бесчисленные способы, которыми они могли оскорбить происхождение и родословную Айрис. Во всяком случае, именно так, без сомнения, восприняли бы это шокированные дворяне при дворе ее отца. Однако, проведя так много времени на борту этого галеона, Айрис Дейкин знала, что на борту не было человека, который не умер бы, чтобы защитить ее, и она была достаточно заражена контактом с Чарисом и чарисийцами, чтобы распознавать — и дорожить — их радостными возгласами и приветственными кивками.
