– Открой глаза, мин астерен, – сказал Калдрис, отвлекая меня от образов, плавающих в моей голове.
Я медленно открыла глаза, страшась того, что могу увидеть. Когда они встретились с его голубыми глазами, в которых бушевала буря, у меня перехватило дыхание.
Мое сознание наполнилось им так внезапно, что я не знала, что есть я, а что – он. Спина у меня выгнулась, я оторвалась от кровати. Он взял меня за руки и нежно прижал их рядом с моей головой, а потом наклонился, прижался ртом к шее и провел языком по моей метке – знаку его собственности.
Душа у меня была полна до краев. Его сознание прижималось к моему, когда он вытягивал боль из моего тела и впитывал своим. Эту пустоту внутри меня не было видно вообще. Она была настолько полна, что я не могла понять, смогу ли я когда-нибудь вернуться к этой пустоте, когда все закончится. Если мне вдруг захочется.
Я была полной – целой всего несколько мгновений.
– Кэлум, – пробормотала я.
Голос мой прозвучал сдавленно, пока я пробивалась сквозь волны исходивших от него эмоций: любовь, гордость, удовлетворение.
Любовь.
Боги, любовь казалась бесконечной, как будто она будет продолжаться вечность и ничто и никогда ее не согнет и не сломает. Он оторвал лицо от моей шеи, убрав прядь волос с моей щеки. Лоб у него хмурился от боли, которую он выкачивал из меня, принимая и забирая себе только для того, чтобы избавить меня от страданий.
Несмотря на эту боль, в его взгляде было столько тепла, что я больше никогда не буду задаваться вопросом, любит ли он меня. Больше никогда. Такой любовью вдохновляются поэты. Пишут стихи, слагают песни. Добрые маленькие девочки мечтают о такой любви, лежа ночью в своих кроватях и пытаясь представить мужчину, который однажды станет их мужем.
– Вот и ты, моя звезда, – пробормотал он, нежно касаясь губами моих.
Я жаждала большего, жаждала заглянуть в его голову, но не могла ничего сделать, только чувствовала, как меня захлестывают эмоции. Не было никаких осязаемых мыслей или действий – только эмоции, которые гнали его вперед.
Мотивация каждого его действия, каждой искаженной правды, выплескивающейся в мир, чтобы я могла ее увидеть.
Я погрузилась в его поцелуй, поднимаясь к нему в объятия, углубляя их. Он владел моим ртом точно так же, как и моей душой, поворачивал меня, как хотел, когда наклонялся своим ртом к моим губам и пил из моей души.
– Я люблю тебя, детка, – пробормотал он, отстраняясь ровно настолько, чтобы эти слова прозвучали как вздох у меня над лицом. Они обрушились на меня волной, и смысл, стоящий за ними, проник глубоко в мою душу и дернул за нить нашей связи, как будто играл с ней.
Я не смогла произнести ни слова в ответ. Мне казалось, что я просто не смогу это озвучить. Но он уже чувствовал исходящую от меня любовь. Благодаря доступу, который я дала ему в свой разум. Он улыбнулся, и в его глазах отразилось знание. Знание, что я тоже люблю его, хотя я и не произнесла этих слов.
Он знал. Без сомнения, точно знал, что я чувствую к нему в те моменты, когда касаюсь его бедрами в поисках тепла, которое, я знала, он мне даст.
– Скажи мне, что ты хочешь, моя половинка. Я дам тебе что угодно.
Он прижался бедрами к моему животу, спустился ниже и заскользил по нежной плоти моей киски, пока головка его члена не коснулась клитора, вызвав во мне дрожь.
– Я хочу тебя, – пробормотала я, потерявшись в ощущениях, царапая ему кожу на спине по обе стороны от позвоночника. – Пожалуйста, – умоляла я.
Все мои потребности свелись к одной – чувствовать, ощущать связь с ним. Открыв ему разум, я поняла, что желаю и всего остального, жажду, чтобы связь между нами окрепла, стала глубокой – как внутри наших разумов, так и вне их. Мне нужно было исследовать последний узел нашей связи, пока наши разумы и чувства танцевали. Принять его внутрь себя и посмотреть, чувствует ли он себя еще более правым, чем в те моменты, когда соединял свои мысли с моими.
– Ты должна быть более конкретной, иначе я, скорее всего, буду блуждать в замешательстве, – прошептал он, довольно усмехнувшись.
Этот смешок как будто осветил его голос, когда он опустился ниже на кровати. Вместе с ним сдвинулся член, оторвавшись от того места, где мне хотелось его чувствовать. Я протестующе застонала, но он только рассмеялся.
В следующий момент его рот накрыл мой сосок, слегка покусывая плоть, а свободная рука работала с другой моей грудью. Он гладил и массировал ее так же, как я всего несколько минут назад в ванне. Потом он прикоснулся языком к соску, вызвав волну тепла, омывшую меня с головы до ног. Он провел языком вокруг затвердевшего соска и припал к нему ртом, посасывая, пока у меня не выгнулась спина.
Я прижалась к нему, желая потереться о него, чего он, казалось, намеревался меня лишить, целуя мой живот. Он прервался, широко раздвинув мне ноги, и опустился между ними лицом, глядя на меня сверху вниз.
– Тебе нужен отдых, – пробормотал он, наклоняясь вперед, чтобы провести языком от входа во влагалище до клитора.
Он немного помучил меня, лаская языком маленький пучок нервов и все время сохраняя зрительный контакт.
