Я кивнула, встретившись взглядом с его ярко-голубыми глазами, которые сверкнули инеем, как первый снег, упавший за ресницами.
– Мне нужны слова, детка, – сказал он, прижавшись лбом к моему.
Он выдержал мой взгляд, наблюдая за тем, как я оцениваю последствия того, на что дам разрешение. Я могла справиться с болью, даже несмотря на то, что она грозила разорвать меня на части. Но упустить возможность понять его и разобраться, что наша связь значит для него, я не могла.
– Да, – согласилась я, выдав необходимое ему словесное разрешение.
Мое согласие, особенно на такое значительное событие, имело для него большое значение. Он не стал бы ломиться в мой разум силой.
Калдрис кивнул, слегка приподняв голову, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. Затем поднял руку, обхватил ладонью мою щеку, краем кисти коснулся моей метки фейри.
– Закрой глаза, – тихо пробормотал он, и я сделала, как он приказал.
Позволив ресницам сомкнуться, я сосредоточилась на успокаивающем ощущении его большого пальца, поглаживающего мне кожу. Он как будто звал, манил туда, где часть меня дремала, ожидая пробуждения.
– Я хочу, чтобы ты представила себе связь между нами. Что ты видишь? – спросил он мягким низким голосом.
Я заколебалась, скривив рот и чувствуя себя выставленной на обозрение, когда представила золотую нить судьбы.
– Это нить, словно пряденое золото, мерцающее в свете свечи, – сказала я, подняв руку так, словно могла дотронуться до нее.
Я дернула нить одним пальцем, и ее вибрация заставила мое сердце биться быстрее, сбивая ритм его ударов.
Калдрис судорожно вздохнул, отчего глаза у меня широко распахнулись. Он потрясенно уставился на меня, на мгновение прикоснувшись рукой к груди, прежде чем стряхнуть с себя то, что на него нашло.
– Держи глаза закрытыми, мин астерен, – сказал он, мягко улыбаясь, когда я снова закрыла глаза.
Однажды я спрошу, почему его так потрясло, когда я коснулась нити нашей связи. Однажды я возьму эту нить в руки и поиграю с ней, изучу и узнаю, как ее создали.
– Посмотри, доходит ли эта нить до тебя. Что-то блокирует нашу связь, что-то мешает мне проникнуть в тебя. Посмотри, что это может быть? – спросил он, и его мягкий бас почти усыпил меня.
Я отогнала усталость и начала вести пальцами по нитке. Душа внутри моего тела загудела, вибрация, вызванная моим прикосновением к нити, пульсировала во мне, пока я не достигла пальцем препятствия.
– Это мое окно, – сказала я, отпуская нить, чтобы протянуть дрожащие пальцы и коснуться треснувшего стекла в окне нашей хижины в Мистфеле.
– Твое окно? – спросил Калдрис с примесью замешательства в голосе, когда я постучала пальцем по щели.
– У меня дома. Даже тряпки все так же забиты в щели в дереве под оконным стеклом, – сказала я, и в моем голосе появился первый намек на смех.
Я и не подозревала, как сильно соскучилась по своей холодной полуразвалившейся спальне. Мне ужасно захотелось вернуться в те ночи, когда я лежала у очага, чтобы согреться, и крыша над головой не защищала меня от существ, которые звали меня в ночи.
– Раньше, когда я жила дома, я выбиралась через него и бродила в лесу по ночам.
Калдрис усмехнулся и наклонился, чтобы коснуться своим лбом моего.
– Конечно, мин астерен, – сказал он, уткнувшись своим носом в мой, по щеке у меня прокатилось его дыхание с запахом грушанки. – Открой окно, Эстрелла. На этот раз я хочу, чтобы ты впустила кое-кого. Мне нужно, чтобы ты открыла окно и впустила меня.
В стыке между двумя оконными стеклами мерцала золотая нить, зажатая деревянными рамами стекол чуть ниже защелки. Открыть окно не должно было составить труда, но я не могла оторвать пальцы от трещины, на которую жаловался мой отец, когда устанавливал его в доме.
Та самая трещина, благодаря которой мы вообще смогли позволить себе окно. Отец получил его в качестве платы за свою работу от одного из более богатых селян. Тот отдал ему материалы, которые намеревался выбросить.
Открыв окно Калдрису, позволив ему войти в мое личное пространство, где я приклоняла голову по ночам, не опасаясь осуждения со стороны окружающих меня людей, я почувствовала, что открываюсь для новой жизни.
Перехожу к новой главе.
– Открой окно, Эстрелла, – сказал Калдрис мягким увещевающим голосом.
Я переместила пальцы к защелке и к золотой нити, которая, казалось, качалась на ветру за окном, уходя в ночную тьму. Звала меня. Призывала проникнуть в самые темные части себя.
Я открыла защелку. Она скрипнула, повиснув на петлях, когда откинулась на другую сторону. Но ничего не произошло, и я с удивлением уставилась на все еще закрытое окно. Но уже через мгновение внутрь ворвался внезапный порыв зимнего ветра, распахнув окно и забросив внутрь горсть инея.
Ветер ударил меня в грудь, проник внутрь, и в голове у меня возникли картинки зимы и снега, падающего с ночного неба. Не было ничего – только пронзительный холод, ничего – только удары влажного ветра по коже.
При следующем вздохе появилось еще одно видение: ко мне двигалась затененная фигура. В лунном свете блестели серебристые волосы, на скрытом тенью лице светились голубые глаза.
