– Ты участвовала в церемонии поклонения Древним богам? – спросил он, и его губы дернулись от удовольствия.
– Заткнись, – сказала я, закатывая глаза от того, как удовлетворенно он выпятил грудь в ответ на новую информацию обо мне.
У меня не хватило духу сказать ему, что мне было просто любопытно и что это не было каким-то великим актом веры, как было для других.
– Похоже, твоя ненависть к моему виду не так глубока, как тебе хочется показать, звезда моя. Если ты хочешь поклоняться мне, могу подробно рассказать тебе, как…
Он закашлялся, потому что я хлопнула его по груди тыльной стороной ладони, и цепи моих кандалов зазвенели от этого жеста.
– Даже не думай заканчивать эту мысль.
– Слишком поздно, – сказал он, потянувшись вперед, чтобы схватить меня за подбородок.
Наклонив мое лицо, он оставил нежный поцелуй на моих приоткрытых губах, рискуя разозлить меня еще больше. В тот момент, когда его губы коснулись моих, мое раздражение испарилось.
– Тебе решать, Эстрелла. Заслуживают они доверия? – спросил Холт, прервав наш романтический поцелуй.
Калдрис отстранился, сверля его взглядом. А я покраснела, когда поняла, что Адельфия внимательно следит за нашими действиями и диалогом.
– Да, думаю, что заслуживают, – сказала я, разглядывая группу.
Было среди них несколько незнакомых человек, но я верила в чистоту намерений Адельфии. Не могла она сделать ничего такого, чтобы сознательно навредить меченым и тому, что они собой представляют.
– Спасибо, наследная принцесса двора Зимы и Теней, – сказала Адельфия, уважительно склонив голову передо мной.
Она повернулась к Калдрису, присела в реверансе, который на снегу выглядел ужасно неестественно.
– Мы были бы счастливы поклясться в верности Древним богам, если это устроит тебя, Калдрис, бог Мертвых, наследный принц двора Зимы и Теней.
Я громко фыркнула, несмотря на свои лучшие побуждения, отмахиваясь от любопытства, откуда Адельфия знает о Древних богах так много, что узнала Калдриса.
– Пожалуйста, не надо. Его эго и так достаточно велико, спасибо, – сказала я, игнорируя взгляд, направленный на меня Калдрисом.
– Мне не нужно, чтобы кто-то присягал мне на верность, – сказал Калдрис нерешительным голосом, медленно отводя взгляд от меня. – Я просто хочу мирно сосуществовать.
– К сожалению, в Нотреке это невозможно. С некоторых пор. Мы ищем убежище и безопасный проход в Альвхейм. Как только Завеса пала, нас всех выгнали из деревень, где мы жили, и затравили, как собак. Многие из наших братьев и сестер погибли при бегстве. Пожалуйста, разрешите нам путешествовать вместе с вами. Мы не будем создавать слишком много шума и суеты.
– Ну да, просто нам придется кормить еще несколько ртов, – сказал Арамис.
Это были первые слова, которые я услышала от него после того, как он испугался ярости Калдриса накануне.
– Именно такое отношение и способствует созданию дурной репутации фейри, – возразила я жестким и неумолимым голосом. – Если вы хотите, чтобы кто-нибудь из людей поверил, что вы, фейри, заинтересованы в мире, то вы должны начать с демонстрации своих добрых намерений людям. Если же вы отвергаете даже тех, кто дружественно настроен по отношению к вам, то это приведет к тому, что вы оттолкнете и тех, кто мог бы стать вам союзником.
– Арамис слишком молод, чтобы помнить, насколько могущественной может быть вера, – сказал Холт, изогнув бровь и глядя на младшего члена Дикой Охоты. – Древние боги когда-то были сильнее, чем сейчас. Их почитали, считали легендарными богами.
Арамис замолчал, хмуро поджав губы. Я точно не была его любимицей.
Мне было интересно, почему он так не любит меня. Из-за того, что я ударила его несколько раз кинжалом? Или дело было просто в самой моей личности? В любом случае это почти не имело значения. Все равно он был мудаком.
– Вы можете пойти вместе с нами, – торжественно объявил Калдрис.
Он вытащил из ножен кинжал, протянул руку и порезал ладонь. Лезвие рассекло его плоть, кровь полилась ровной струей, капая на снег у наших ног.
– Но вы поклянетесь на крови, что не причините вреда никому из меченых.
Адельфия взяла кинжал из его руки и без колебаний порезала себе ладонь. Вряд ли это было справедливо. Ведь рана Калдриса затянется за несколько мгновений, а ее будет заживать несколько дней. Надрез, который она сделала, был не такой глубокий, как у Калдриса, и из него вытекла единственная капля крови. Остальные члены группы, один за другим, последовали ее примеру.
Закончив с ритуалом клятвы на крови, Калдрис поднес руку к моему рту. Я закатила глаза, уткнувшись носом в заживающую рану на его ладони.
– Ты руки мыл последний раз утром, я не собираюсь облизывать твои грязные ладони.
Он усмехнулся, будто я позабавила его своим высказыванием, закатал рукав и полоснул лезвием по запястью.
На снег хлынула кровь, словно подтвердив, что возражения не принимаются. Он поднес руку к моему рту, прижав к губам, пока я пила то, что качало сердце, бьющееся у него в груди.
Я предполагала, что это сработает.
