– Во-первых, – сказал Калдрис, по голосу было слышно, что он напряжен. – Если или когда ты столкнешься с Маб, ты не должна вступать с ней в борьбу. Ты должна бежать от нее. Бежать так, будто от этого зависит твоя жизнь. Потому что есть судьбы, которые намного хуже смерти. То, что Маб делает со своими игрушками, причиняет невообразимые страдания. Поэтому ты должна бежать и не оглядываться.
– Но ты говорил, что связан с ней. Как же мне бежать, если ты не можешь? – спросила я.
– Ты оставишь меня. Я принимал на себя муки от Маб веками и буду продолжать это делать, пока не освобожусь. Но тебя она заполучить не должна, – сказал он.
Зловещее предостережение в его голосе заставило задрожать все мои внутренности. Он по-настоящему боялся королевы Воздуха и Тьмы и того, что она сделает. Не с ним.
Но со мной.
– По какой же причине она может навредить мне? Я не представляю для нее угрозы, – сказала я, нахмурив брови.
– Ей не нужна причина, чтобы наслаждаться тем, как ты будешь кричать, детка. Она расцветает от страданий, от звуков, олицетворяющих боль и наполняющих ее тронный зал. Ее отец – Первородный Хаоса, всего, что было раньше, и люди когда-то верили, это значит, что она должна процветать в тишине. В те моменты, когда не существовало ничего.
– Но сотворение мира должно было с чего-то начаться, – сказала я, и мой голос затих, пока я обдумывала эту мысль.
– Вот именно. И из этого ничего он создал нечто, сотворил целый мир, возникший в момент рождения. Некоторые говорят, что пустоту внутри себя он надеялся заполнить шумом творения вокруг, – объяснил он.
– В противопоставление тому, что он чувствует внутри, – согласилась я, снова размышляя об исчезновении Первородных.
Вечные существа никогда не могли перестать существовать, иначе бы мир под нашими ногами рухнул. Но судя по тому, что сказал Калдрис, Первородных никто не видел веками.
Группа, шедшая впереди нас, остановилась, и Азра тоже встал. Большую часть дня мы ехали сзади, стараясь уединиться и быть подальше от меченых, чтобы они не заметили моих попыток призвать магию зимы. Они и так достаточно меня ненавидели.
– Что там такое? – спросила я, наклонившись вперед, пытаясь разглядеть, что происходит.
Всадники стояли довольно плотно, загораживая нам путь и обзор. Я почувствовала, как у меня на руках защелкиваются кандалы, и посмотрела вниз.
– Группа людей, – сказал Калдрис, не обращая внимания на мой фырк.
В голосе у него прозвучала тревога, и он направил Азру в обход женщины – члена Дикой Охоты, стоявшей прямо перед нами.
Она уважительно кивнула ему, пока он пробирался сквозь толпу к тому месту, где собралась группа людей.
– Мы не предоставляем убежище людям, которых не знаем, – говорил Холт. – Уверен, вы сможете понять, насколько важна наша миссия по доставке людей с метками фейри в Альвхейм, если вы честны в своих намерениях и не лжете о преследовании, с которым столкнулись.
Калдрис направил Азру к Холту и встал рядом с ним, держась подальше от группы людей. Женщина с темными волосами, собранными в косу, перекинутую через плечо, посмотрела мимо Холта, чтобы встретиться с моим ошеломленным взглядом. Она перевела взгляд с меня на Калдриса, и на ее лице расплылась понимающая улыбка.
– Кажется, смерть все-таки нашла тебя, Эстрелла, – сказала она, и понимание в ее взгляде сменилось дружеским одобрением, когда я наклонилась вперед и слезла с Азры, прежде чем Калдрис понял, что я делаю.
Я подошла к ней, взяла ее руки в свои и сжала.
– Адельфия, – произнесла я, и у меня из горла вырвался смех, потому что я была искренне рада видеть ее.
И хотя ритуал, проведенный ее группой на Самайн, в котором я поучаствовала, стал отправной точкой моей новой жизни, полностью перевернув ее с ног на голову, я не могла отделаться от ощущения счастья, увидев ее.
Она была доброй и всепринимающей в нашем таком страшном мире, который был полон решимости втиснуть меня в рамки ограничений и вылепить то, что соответствовало бы потребностям любого человека.
Калдрис спешился с Азры и подошел к нам, покровительственно положив свою руку мне на плечо. Улыбка сошла с лица Адельфии, когда она увидела кандалы на моих запястьях и соответствующую метку фейри у него на шее.
– Откуда ты знаешь мою половину? – спросил он.
Я посмотрела через плечо и увидела, что его глаза, сузившись, изучали лицо Адельфии.
– Ты можешь спросить свою половину, – вставила я, сбрасывая его руку.
Если он хотел таким образом метить свою собственность, то ему не следовало игнорировать меня.
Один из мужчин из группы Адельфии вышел вперед, и я его узнала, когда-то мы вместе сидели у костра и ели пирог. Он двинулся ко мне, будто хотел коснуться, но Адельфия протянула руку и остановила его.
– Я об этом не просила, – сказала она, сглотнув, когда ее взгляд снова упал на Калдриса. – Мы встретили Эстреллу на Самайне. Она наткнулась на нашу группу, когда мы проводили ритуал в лесу, до того, как упала Завеса. И она присоединилась к нам, когда мы проводили обряд.
Калдрис склонил голову набок, немного отодвинувшись, чтобы посмотреть мне в лицо.
