— Ах, точно. Зои и Патрик говорили, что он посадил ильм, который растёт у летнего домика, — сделала я вид, как-будто невзначай вспомнила об этой мелочи.
— Да, это было в тот день, когда пропала моя дочь.
— Ой, простите. Я не хотела…
— Ничего страшного. Уже прошло десять лет и даже я не надеюсь, что Ангелика найдётся.
— Ещё раз извините, но могу я кое о чём спросить у вас?
— Конечно, Августа. Вы мне кажетесь очень смышленной особой и я сомневаюсь, что вы просто так подошли ко мне. Насколько я знаю, Гаррисон Теруильский сменил имя и фамилию и открыл детективное агентство? — хитро улыбался Ратковски, поглядывая на нас.
— От вас ничего не скроешь, — вздохнула я, признавая правоту мужчины. — Скажите, вам не показалось странным, что Витор выбрал ильм, чтобы почтить память девушки? И почему он посадил его именно в тот день, когда Ангелику не смогли найти, а не позже, когда надежды уже не осталось?
— То, что он посадил деревце сразу же, меня не удивило. Витор с детства дружил с Ангеликой и опекал её. Даже с родным братом у моей дочери не было таких близких отношений. Они очень много времени проводили вместе и, когда Ангелика не пришла домой ночевать, Витор повсюду искал её, а утром посадил саженец на том месте, где они часто играли детьми. Он верил, что растение является символом жизни и помогает ему надеяться на лучшее. Мы все были слишком потрясены исчезновением Ангелики, чтобы обращать внимание на странности Витора. Тем более, они вечно изучали какие-то легенды и поверья… Ангелика — сильный целитель и обладала стихией земли. Витор же — слабый маг с водной стихией. Но вместе им было интересно…
— Вам наверное очень тяжело об этом говорить, — отозвался наконец-то Гарри. — Августа иногда слишком увлекается, особенно, если ей что-то кажется подозрительным.
— И что именно? — поинтересовался Ратковски.
— Очень многое, — вздохнула я. — Если вы не против, я могу всё подробно изложить, а выводы сделаете сами.
— Мне уже интересно, — согласился Эдвард. — Вы смогли меня удивить и заинтересовать, а то в последние годы я совершенно потерял интерес к жизни.
Я демонстративно достала записную книжку из сумочки, чтобы ничего не упустить и начала свой рассказ, заметив, как Динат подошёл немного ближе к нашей беседке, не упуская при этом из виду подопечных. Не удивлюсь, если он с помощью магии подслушает то, о чём я буду говорить. Было бы неплохо! Не придётся ещё раз всё пересказывать напарнику, тем более, что рядом с ним я начинаю думать совсем о другом.
— Когда я с вашими внуками шла к летнему домику, заметила огромный ильм. Мне показалось подозрительным, что кто-то решил посадить это дерево рядом с жильём.
— Что в этом странного? — не понял граф, который видимо совершенно не разбирался в растениях.
— У ильма очень мощная корневая система, которая способна распространиться на много метров во все стороны и даже навредить зданиям. Вы заметили, что летний домик слегка накренился и фундамент треснул в нескольких местах? Ещё несколько лет и корни ильма разрушат строение. Хорошо, что ваш дом находится дальше…
— Не замечал. Я в последнее время почти не обращаю внимание на такое, — задумчиво произнёс Эдвард.
— Витор мог не знать, что этот вид деревьев нельзя выращивать рядом с жильём, — предположил Гарри.
— Согласна. Но о том, что ильм ни в коем случае не подходит в качестве растения, посаженного в память о пропавшей девушке, он не мог ни знать. По словам Эдварда, Ангелика и Витор изучали старинные поверья и уж точно читали, что ильм способен вытягивать женскую жизненную энергию.
На лицах мужчин проскользнуло недоумение, особенно озадаченным выглядел пожилой граф.
— Что-то ещё? — спросил Гарри.
— Дерево было посажено десять лет назад. Я права?
— Да, — коротко подтвердил Ратковски.
— Предположим, что саженец при посадке был около пятидесяти сантиметров. За год он может вырасти на сантиметров сорок, не более. Таким образом, через десять лет дерево должно быть не выше пяти метров, а ваш ильм уже достиг двадцати. И ствол у него слишком толстый для дерева такого возраста. Понимаете меня?
— Не совсем, — признался Эдвард.
— Я консультировалась с самым лучшим профессором в этой области и он объяснил, что таким огромным ильм мог вырасти лишь в одном случае — он питался жизненной и магической силой, которую вытягивал из одарённого мага. Вернее магини, потому что ильм питается женской энергией.
— Что вы хотите этим сказать? — не выдержал граф.
— Августа совершенно права, — поддержал меня Гарри. — Возможно, вы читали или слышали о том, что более пятисот лет назад, в годы правления Людвига Жестокого, обычные люди без магии были так сильно озлоблены, что принялись убивать одарённых. Людвиг сам был сильным магом и считал, что люди без дара должны стать рабами.
— Об этом нам рассказывали на истории, — вспомнила я лекции нашего ректора.
