– Как будто нам мало того, что один из наших детективов-инспекторов причастен к изнасилованию и убийству, а тут еще эти проблемы…
– Очень не ко времени. Но если вас устраивает то, как я предложила с этим справляться…
– Да-да, – быстро говорит он. – Делай, что считаешь нужным, главное – чтобы в моих «Входящих» ничего не было. И чтобы ничего не было на первой странице проклятого «Оксфорд мейл».
Гислингхэм откашливается:
– Значит, вы понимаете, что, принимая предупреждение, вы признаётесь в попытке помешать ведению следствия?
Морган кивает.
– И что эта информация может быть раскрыта в рамках проверки на наличие судимостей и тем самым повлиять на возможность въезжать в другие юрисдикции?
Еще один кивок. Он начинает проявлять нетерпение.
– И вы довольны тем, что получили надлежащую юридическую помощь и в полной мере осознаете все последствия…
– Да-да, – раздраженно говорит он, – давайте побыстрее покончим с этим.
Сержант Вудз мрачно переглядывается с Гислингхэмом и передает Моргану бланк.
– Подпишите здесь, пожалуйста.
Атмосфера в убойном отделе так же переменчива, как погода. После всплеска адреналина и напряжения последних часов все потихоньку остывают. Кроме, естественно, Куинна, которого нигде не видно. Вероятно, бродит по коридорам, думает Эв, надеется «случайно» натолкнуться на Харрисона и погреться в лучах его одобрения. Хотя она вынуждена признать: на этот раз Куинн заслуживает похлопывания по спине. Благодаря его интуиции в отношении Тобина удалось преодолеть затор. Однако она рассчитывает, что, когда состоится раздача плюшек, Гис тоже получит свою пайку: он и в самом деле хорошо справился с этим делом, напоминающим минное поле, причем абсолютно без помощи детектива-инспектора.
Однако несколько минут спустя, когда она поднимает голову и видит в дверях детектива-сержанта, ее охватывает замешательство. Потому что он хмурится. Причем таким насупленным она никогда его не видела.
– Я думала, все прошло хорошо, – начинает она и замолкает, видя, как он качает головой.
– Это тут ни при чем. Дело в Галлахер. Она хочет видеть тебя. Немедленно.
Только смотрит он не на Эв. А на Сомер.
– А, детектив-констебль Сомер, проходите. И пожалуйста, закройте за собой дверь.
Галлахер сидит, откинувшись на спинку стула. По ее лицу ничего не понять. В ее послужном списке есть поддержка младших офицеров-женщин, о чем Эв и Сомер прекрасно знают, но в настоящий момент между ее бровями залегла складка. Складка, свидетельствующая о тревоге, а также о недовольстве.
– Детектив-сержант Кинг утверждает, что вы плеснули ему в лицо кофе. Раскаленным кофе. Что вы себе позволяете, черт побери? У него есть все основания подать на вас за нанесение ЛТП[76] – как я полагаю, вы это знаете?
– Да, мэм, – говорит Сомер. Вся напряженная, она смотрит в пол.
– Детектив-констебль Сомер… Эрика… я знаю вас. Во всяком случае, считала, что знаю. Вы проницательны, вдумчивы, совсем не подвержены импульсивности. Представить, как детектив-констебль Куинн в порыве раздражения плещет кому-то в лицо латте, я могу, но вот вас…
Сомер закусывает губу. На глаза наворачиваются слезы, в горле комок. Но нет, она не заплачет, она не заплачет…
Галлахер продолжает пристально смотреть на нее:
– Помогите мне разобраться, пожалуйста, потому что я не понимаю.
Сомер вздыхает:
– Детектив-сержант Кинг сделал уничижительное замечание. Я просто… отреагировала.
Галлахер хмурится еще сильнее:
– По поводу вас?
Сомер качает головой:
– Нет. По поводу моего парня. По поводу того времени, когда они вместе работали.
Галлахер озадачена:
– Вместе работали? Когда это было?
Сомер чувствует, как начинают гореть щеки. По спине катится пот.
– Не знаю.
Галлахер явно сбита с толку:
– Но вы же наверняка спрашивали у… Джайлса, верно? Что он говорит?
Теперь щеки у Сомер просто пылают.
– Я не говорила с ним об этом.
Галлахер вздыхает. Очевидно, за всем этим кроется нечто большее, нечто такое, что не совсем удобно вытаскивать на свет.
– Ну, как бы там ни было, но я точно знаю, что детектив-сержант Кинг никогда не работал в полиции Хэмпшира. Наверняка случилось какое-то недопонимание, потому что детектив-сержант Кинг говорит, что вы в тот момент обсуждали дело Эммы Смит…
Она замолкает; Сомер неожиданно подносит руку ко рту, сглатывает, как будто пытается сдержать тошноту.
– Думаю, мэм, – тихо говорит она, – думаю, я действительно все не так поняла. То, что сказал детектив-сержант Кинг, должно быть, относилось к детективу-инспектору Фаули.
– К детективу-инспектору Фаули? А при чем тут он? Ведь он же не ваш парень… – Галлахер опять замолкает, считает до десяти, потом делает глубокий вздох. – Если только вы не хотите мне сообщить, что между вами двоими что-то есть.
Сомер энергично мотает головой и наконец-то смотрит ей прямо в глаза.
– Нет. Между нами ничего нет и никогда не было. Но несколько месяцев назад ходили слухи… кое-кто думал… – Она в отчаянии всплескивает руками. – Он поддержал меня… привел меня в убойный отдел… вот они и подумали… ну, вы понимаете.
