– Тогда не было анализа ДНК, ничего, что позволяло бы предположить, что у Пэрри был сообщник. Хотя я считаю, что сообщника у него не было – кроме того единственного раза. А те вопросы, что задает Алекс? Она попала в самую точку. Я просмотрела дела. Его допросили, но тогда они были больше заинтересованы в том, чтобы установить, обеспечивает ли он алиби Пэрри, а не в том, есть ли алиби у него самого. Которое, как выяснилось, у него было. Во всяком случае, с последней жертвой. Он поехал навестить свою мать в Ковентри, и на вокзале были камеры видеонаблюдения, а на его билете было пробито время. Так что напасть на последнюю девушку он не мог, и его просто вычеркнули из списка. Никому и в голову не пришло спросить, где он находился в ту ночь, когда изнасиловали Элис Доннелли. Никому. До настоящего момента.
– Прошу прощения, – говорит Куинн, замирая с поднятой рукой, – я что-то упустил? Если РП не Райан Пауэлл, то о ком, черт побери, идет речь?
Галлахер поднимает голову и смотрит на него.
– О Роберте Пэрри. Известном в семье как Бобби. О младшем брате Гэвина Пэрри.
– Не знаю, что вы рассчитываете найти. Я не употребляю наркотики и не пил.
Он стоит, привалившись к косяку, руки сложены на груди, вид у него подчеркнуто небрежный, но видно, что он напряжен, а во взгляде у него настороженность.
Офицер в форме в крохотной ванной роется в шкафчике под раковиной, женщина-сержант в спальне проверяет ящики в комоде. Постельное белье, сорванное с кровати, валяется кучей на полу, там же и содержимое гардероба. Которого не так уж много. Пара джинсов, несколько футболок, худи с капюшоном. На другой стене стеллаж, но он пуст – ни книг, ни фотографий, ни личных вещей. Вид у комнаты почти нежилой.
– Смотрите, что вы тут устроили… Это вторжение в частную жизнь, черт побери!
Женщина поднимает голову:
– Вы выпущены по спецразрешению, Пэрри. Произвольные обыски – это часть сделки. И мы не нуждаемся в вашем разрешении. Вы это знаете.
Она резким движением задвигает ящик и переходит к прикроватной тумбочке. В ванной офицер встает на четвереньки и разглядывает трубы под раковиной.
Пэрри прищуривается.
Они знают, что внутри кто-то есть, потому что окна открыты и слышится музыка. «Роллинг стоунз». Громко. Как и у многих других домов в этой части Коули, сад перед передним фасадом забетонирован, и сейчас бетон покрывает толстый слой грязи и мусора, принесенных потоками воды в результате сегодняшнего ливня. Там стоит мусорный бак на колесах с откинутой крышкой, ящик с пустыми банками из-под пива, а также припаркован белый минивэн.
«
– Сержант! Кажется, у нас что-то есть.
Офицер указывает внутрь шкафчика. Сержант бросает взгляд на Пэрри, затем идет в ванную и опускается на колени.
– Ну-ну, – говорит она. – Что у нас здесь?
Эта вещь такая маленькая и так тщательно спрятана, что случайный наблюдатель ее не заметит. Пакетик с застежкой «зиплок» плотно прижат скотчем к изогнутому сифону. Однако здесь нет случайных наблюдателей. И они знают, что ищут.
Пэрри пятится назад, к двери, но еще один офицер преграждает ему путь. Еще один офицер, которого пять минут назад здесь не было.
Сержант вытаскивает пакетик и поднимается на ноги. Можно увидеть, что внутри. Кусок белой бумаги, сложенной так аккуратно, будто в ней лежит величайшая ценность, которую надо сохранить.
Сержант раздвигает края пакета, достает бумагу и медленно разворачивает ее. Ее коллега охает, когда понимает, что в ней завернуто.
Серебряная сережка в виде кольца, заляпанная чем-то темным.
А рядом с сережкой – одинокая прядь светлых волос.
– Это заняло определенное время, потому что он доехал аж до Банбери, чтобы замести следы, но теперь у нас все есть на записях. Бобби Пэрри взял «Форд Мондео» в субботу, седьмого июля, и вернул его – почищенный и помытый – через три дня. Полиция уже едет забирать его.
– Значит, мы можем приступать, мэм?
На линии какой-то треск, но голос Галлахер звучит громко и четко:
– Вы можете приступать.
Мужчины переглядываются, а затем в полном молчании вылезают из машины и идут по дорожке.
Дверь им открывает мужчина с бутылкой пива в одной руке и кухонным полотенцем, перекинутым через плечо. Темные волосы, карие глаза, дежурная улыбка. Улыбка, которая мгновенно застывает.
– Роберт Крейг Пэрри? – говорит мужчина, протягивая удостоверение. – Детектив-констебль Энони Асанти, полиция долины Темзы; это детектив-констебль Фэрроу. Мы приехали арестовать вас.
Я не знаю, как мне удалось заставить себя переставлять ноги – бедняге надзирателю пришлось почти тащить меня на себе. Люди, мимо которых мы проходили, должно быть, думали, что я в опасности – что мне необходимо медицинское вмешательство.
