– Уровень алкоголя в крови был чуть выше, чем предельно допустимая концентрация при вождении, но не настолько высокий, чтобы вызвать потерю сознания. Однако, в соответствии с токсикологическим анализом, она принимает успокоительные. – Он опускает взгляд в планшет. – Нечто под названием «Флюоксетин». Это, по сути, то же, что «Прозак». Дозировка довольно низкая, но он может вызвать головокружение, если принимать его с алкоголем.
Кто-то поднимает голову.
– Но не потерю сознания?
Куинн качает головой:
– Обычно нет, но ни один врач не будет утверждать это на суде и исключать на сто процентов. Во всяком случае, по словам Чэллоу.
– Что насчет ДНК?
Куинн прокручивает экран:
– Э, а вот тут есть кое-что интересное. ДНК Фишер точно присутствовала на руках и предплечьях Моргана. Адвокат Фишер наверняка будет утверждать, что она могла попасть туда от случайного контакта или просто из дома, однако ей будет довольно трудно объяснить, почему ДНК Фишер оказалась на лице Моргана и даже на его причинных местах. – Он с ухмылкой оглядывает всех. – Уж там-то они не могли появиться, когда он передавал ей бокал шардоне, верно?
Бакстер усмехается, а вот Фаули хмурится.
– Уточни «причинные» места.
Куинн слегка краснеет:
– Прошу прощения… в основном внизу, в его паху. Там, где сверху должны быть его трусы, так что никак…
– Но не на пенисе?
Куинн мотает головой:
– Нет, просто в той области.
– А царапины?
– Они тоже объясняются ее действиями.
Эв кивает:
– Все это в полной мере совпадает с тем, что он рассказал нам.
Фаули переводит на нее взгляд:
– Думаю, все мы знаем, на чьей ты стороне.
У Эв расширяются глаза.
– Я не имела в виду…
Фаули поворачивается к Куинну:
– А Фишер?
– На ее теле и под ногтями нет ничего, но если учесть, что она приняла душ, нам нет смысла брать это в расчет. – Он замолкает и морщится. – Послушайте, я понимаю, что анализ ДНК подкрепляет версию Моргана о случившемся, но он также согласуется с той возней, что была между ними. Он говорит, что попросил ее прекратить, только мы никогда не сможем это доказать. Единственные, кто знает правду, – это они сами.
– Вернее, один из них, – говорит Бакстер, складывая руки на груди. – Фишер ничего не помнит. Якобы.
Фаули откладывает мобильник, вздыхает.
– Ладно. То, что у нас нет достаточных улик, чтобы двигаться дальше, не помешает людям ожидать от нас продвижения вперед. Или списать промедление на нашу предвзятость, некомпетентность или ненадлежащее влияние. – Он встает, убирает телефон в куртку. – Сегодня днем я договорился о встрече со специалистом прокурорской службы по делам об изнасиловании. Если они скажут, что надо продолжать, мы продолжим; если нет, мы с чистой совестью отбросим это дело, прикрыв себе спину.
– Вы отбросите это дело, только когда я вам скажу. И не раньше.
Все резко оборачиваются. В дверях стоит суперинтендант Харрисон.
– А пока, может, кто-нибудь объяснит мне, как получилось, что информация о деле заполонила весь интернет? – Он буквально пульсирует от ярости.
Молчание. Тишина такая, что даже дыхания не слышно. Фаули твердо встречает его взгляд.
– Я не знал, что…
– Напрягите мозги, инспектор, – говорит Харрисон, проходит вперед и швыряет в лицо Фаули лист бумаги. – Взгляните на все это – «Твиттер», «Фейсбук»… В пресс-службе рвут и мечут… Адвокаты Фишер уже оборвали мне телефон, ПГК[38] требует чью-то голову, чтобы насадить ее на пику…
И это будет не голова Харрисона. Что абсолютно ясно.
– Уверяю вас, сэр, – снова говорит Фаули, – никто из членов моей команды не общался с прессой.
Потому что оно того не стоит. Потому что после общения на голову свалится вот такое дерьмо, и все это знают.
Но Харрисон не слушает.
– Не уверяйте меня, Фаули. Если ваши этого не делали, тогда выясните кто. И побыстрее. Иначе вам придется самому тащить свою жалкую задницу к ПГК и объясняться. – Он гневно оглядывает остальных. – А пока я предлагаю всем приступить к работе, черт побери.
Он еще раз пронзает Фаули взглядом и быстрым шагом выходит из комнаты, прихватывая с собой весь кислород.
