– Полная некомпетентность, как и остальные! – рявкает Клиланд. – Послушайте, что случилось? Поступила какая-то жалоба?
Асанти качает головой:
– Нет, сэр. Мисс Смит не подавала жалобу…
– Тогда…
– Мисс Смит была убита.
Женщина тихо вскрикивает, и в то же мгновение ее взгляд мечется к мужу.
Клиланд таращится на Асанти, лицо у него пунцовое.
– Если вы, черт побери, предполагаете…
– Я ничего не предполагаю. Я задаю вопросы. Именно это и происходит при расследовании убийства.
Слово падает как зажигательный снаряд.
– Послушайте. Я не знаю, что случилось с этой женщиной, но мы не имеем к этому никакого отношения. Такие люди, как мы… мы не убиваем всех направо и налево. Даже когда… – Клиланд замолкает, отводит взгляд, сжимает губы.
– Даже когда? – ровным голосом произносит Асанти.
Клиланд вздыхает.
– Ладно, очевидно, вы знаете, что мы обменялись парой ласковых. Ведь вы поэтому здесь, верно? В общем, да, мы поругались. Я без проблем признаю это. Она сказала, что нас отклонили. Что мы не, – он пальцами изображает кавычки, – подходим. Вероятно, мы не удовлетворяли всем требованиям «либералов с кровоточащим сердцем»[47]. Слишком богатые, слишком аристократичные, слишком, черт побери, белые. – Он берет себя в руки, краснеет, потом проводит пальцами по волосам. – Я расстроился, понимаете? Разозлился. Так было бы с любым на моем месте.
Очень может быть, думает Асанти, но не все отреагировали бы так же.
– Вы виделись или контактировали с мисс Смит после той встречи?
Клиланд краснеет сильнее:
– Ну, может, я написал ей по электронке… под влиянием момента. Вы же понимаете, каково это…
– То есть да?
Клиланд кивает.
– Вы приезжали к ней в офис? Пытались поговорить с ней?
– Нет. Точно нет.
– Я переговорил кое с кем из коллег мисс Смит, и они сказали, что вас видели у офиса через несколько дней после встречи. – Асанти проглядывает свои записи. – Примерно в пять вечера двадцать пятого июня, если быть точным.
Клиланд хлопает глазами:
– Я заходил в магазин. Там недалеко есть отличный винный магазин.
– Значит, это можно подтвердить? В магазине?
– Нет. Я ничего не купил. Во всяком случае, в тот раз.
Асанти делает запись, и делает неторопливо.
– Значит, вы не надеялись увидеться с мисс Смит? Не пытались перехватить ее, когда она выходила из офиса в конце рабочего дня?
– Точно нет.
– Может, вы решили, что будет удобнее проследить за ней до ее дома? И попробовать убедить ее изменить мнение?
– Нет, – твердо говорит он. – Между прочим, я не имею ни малейшего представления о том, где она живет.
Женщина сдвигается на край стула:
– Как бы то ни было, Хью никогда бы…
– Я же сказал, – говорит Клиланд, не глядя на нее, – дай мне самому разобраться.
– Мистер Клиланд, где вы были вчера вечером?
Клиланд открывает рот и захлопывает его.
– Вчера вечером?
Асанти кивает, его ручка зависает над блокнотом.
Клиланд чешет затылок. Не смотрит в глаза.
– Я пошел на пробежку.
– Все верно, – говорит его жена. – Ты уехал на машине.
Асанти хмурится:
– Кажется, вы сказали, что пошли на пробежку.
– Так и есть, – говорит Клиланд. – Я бегаю в Шотовере.
Асанти записывает, на его лице задумчивое выражение. До Шотовера отсюда пять-шесть миль. Выбор довольно странный, если учесть, что у Клиланда под боком Университетский парк и что едва ли он осилил бы нечто более сложное, чем спокойная трасса в парке. Но, вероятно, близость трассы для бега тут ни при чем: от зоны отдыха Шотовер всего десять минут езды до дома Смит в Шривенхэм-Клоуз. А Клиланд утверждает, будто не знает ее адреса.
И тот мужчина у ее двери был одет в одежду для бега.
Дверь кабинета Фаули закрыта, и Куинн только спустя минуту вспоминает, что сегодня приехали люди из прокуратуры. По делу Фишер. Хотя сейчас эта новость кажется устаревшей.
Юрист из прокуратуры – женщина. За пятьдесят, коренастая. Короткие волосы с проседью, очки. Выглядит она так, будто пленных не берет. И покарает любого за неуважение к ней.
– Извините, что побеспокоил. У нас сейчас будет короткое совещание по Смит. Родители официально опознали ее, и, похоже, у нас есть подозреваемый – один тип, с которым она поскандалила на работе. Она отклонила его и жену как потенциальных усыновителей, и он, скажем так, воспринял это не очень хорошо. Немножко переборщил, если вы понимаете, к чему я клоню.
Женщина поднимает голову и вздыхает.
Фаули кивает.
– Отлично, молодцы.
Куинн выжидает секунду, затем машет в сторону коридора:
– Вы точно не хотите?..
Фаули качает головой:
– Кажется, ты со всем справляешься. Держи меня в курсе.
– Итак, у нас есть надежные доказательства того, что двадцать пятого июня Клиланд был у ее офиса, а мужчина, стоявший на ее крыльце в вечер ее исчезновения, был одет в форму для бега.
Куинн стоит у доски и быстро пишет. Он поворачивается:
– Что еще?
– Служба усыновления не дает номера телефонов и адреса сотрудников, – говорит Асанти, – поэтому, если Клиланд действительно оказался там в тот вечер, он выяснил, где она живет, каким-то другим образом.
Куинн размышляет:
– Списки избирателей?
Бакстер поднимает голову, несколько раз ударяет по клавиатуре и морщится.
