Что такое культура? полностью

Культура, как бы просыпается после сновидения. Культурному человеку необходимо присуща ассоциативная форма соединения представлений. Она доставляет ему материал для высших построений сознания. И только с развитием культуры появилось нечто, представляющее размещение представлений в порядке, согласно определенной точке зрения, произвольный выбор. Психологи называют это апперцепцией. Само собою разумеется, что сказанное нельзя понимать так, как будто в первобытном состояния совершенно отсутствует эта способность обобщения и выяснения представлений; без нее были бы невозможны самые простые процессы — образование суждений и произвольные действия. Нужно только сказать, что у дикаря она играет подчиненную роль, тогда как у культурного человека эти апперцептированные ряды представлений составляют руководящее начало, и в важных делах ими одними определяется общая линия поведения.

Этот переход от непроизвольного к произвольному соединению представлений, нужно думать, происходит благодаря все большему совершенствованию особого задерживающего аппарата, находящегося в мозгу, вследствие чего создается то состояние, которое мы называем вниманием. Внимание характеризуется тем, что живой интерес к данному ощущению оттесняет на задний план все представления, не имеющие отношения к интересующему нас в данную минуту предмету. Раз мы направляем свое внимание на определенное явление, то мы закрываем доступ для всего не относящегося к нему. Мы ждем чего-нибудь. Чу, шорох! И из сознания вытесняется все, не связанное с тем, чего мы ждем. Благодаря этому мы способны обращать внимание даже на самые слабые представления, как только они имеют отношение к данному интересующему нас предмету, между тем, как иначе они совершенно остались бы за порогом сознания. Внимание таким образом есть способность выбора между впечатлениями, упорядочение их хода, посредством задерживания всего того, что нас отвлекает. Развитие этой способности равносильно внесению порядка в процесс восприятия, и на нем основывается всякий прогресс в духовной области сознательного существа, начиная с выдержки зверя, подкарауливающего добычу, кончая самообладанием нравственного человека.

Таким образом, особенность всей психической деятельности первобытных народов выражается в отсутствии или в недостатке произвольно созданного порядка представлений. А. Фиркандт в своем содержательном труде «Дикие и культурные народы» (Лейпциг 1896), и Ф. Шульце в его «Психологии первобытных народов» (Лейпциг 1900), приводят наиболее существенные в этом отношении точки зрения, которые я здесь стараюсь охватить одним общим понятием несвободы сознания дикаря.

Связанность первобытных народов прежде всего проявляется в их мышлении, как не способность к отвлечению. Дикарь воспринимает очень остро и живо, но исключительно отдельные конкретные явления; в общие понятия он их или вовсе не превращает или с большим трудом; ему известен черный дуб, но он не знает дуба, как такового. Отсюда в то же время вытекает его часто поразительная наблюдательность. Дерево со сломанной веткой ему представляется иной вещью, чем неповрежденное; если идет мужчина, это одно, если идет женщина, — другое, и ходьба босыми ногами для него нечто иное, чем в ботинках; нести оружие или нести добычу, ударить рукой или палкой не складываются у дикаря в общее понятие — нести или ударять, а являются для него совершению особыми действиями. Поэтому, хотя в узко-ограниченной области он и может ориентироваться очень точно, но с большим количеством разнообразных представлений он справиться не в состоянии, так как не умеет соединять их посредством понятий в большие группы. Так, во многих языках нет слов для обозначения отвлеченных представлений. У жителей Тасмании недостает чувственных общих понятий, как твердое, теплое, мягкое, холодное; у некоторых племен, например, у Короадов в Бразилии, не существует слав растение и животное, высших же отвлеченных выражений, как честь, вера, время, или даже сознание, образование, наука напрасно и искать в низших языках, так как не развились еще соответствующие понятия. Точно также, по большей части, у дикарей еще недостаточно укрепилось понятие о числе. Правда, дикарь точно знает, если у него в стаде не хватает одной головы скота, но не потому, что ему известно их число, а потому, что он знает каждую штуку по отдельности. У многих Австралийских племен, а также у южно-американских Бакайри господствует система двух, они имеют только два числительных и считают: один, два, два да один, два да два, два да два да один, два да два да два, что значит шесть. Все сверх шести у них считается неисчислимым и они хватаются за голову. Когда путешественники-исследователи пытались втянуть дикарей в разговор об общих понятиях, даже при таких лицах, к которым дикари относились с доверием, последние очень быстро уставали, начинай жаловаться на головную боль и старались поскорее уйти.