Особое место в урбанонимике занимают слова мост и ворота. Мосты и ворота в средневековых городах нередко обрастали домами, лавками, мастерскими. Названия мостов давали начало названиям улиц, а после перепланировки сами мосты могли превратиться в улицы, если проходившая под ними река бралась в трубу. Именно так случилось с московским Кузнецким мостом через реку Неглинную, в результате чего слово мост в составе названия перестало соответствовать действительности, в виду чего его следует писать с прописной буквы: улица Кузнецкий Мост. Названия ворот давали начало названия: площадей, как Никитские Ворота, Петровские Ворота в Москве, где давно никаких ворот нет.
Стабильность типов старой московской урбанонимии создавала особое восприятие их москвичами. Сложившаяся естественным путем система наименований основывалась на противопоставлениях одних объектов другим по величине, положению, социальной принадлежности жителей и т. д. Все это позволило художественно обыграть некоторые московские урбанонимы в кружке Н. Д. Телешова, где по средам собирались писатели, артисты, художники. «Прозвища давались только своим постоянным товарищам, и выбирать йти прозвища дозволялось только из действительных тогдашних названий московских улиц, площадей и переулков. Это называлось у нас «давать адреса»… Например, Н. Н. Златовратскому дан был сначала такой адрес: «Старые Триумфальные ворота», но потом переменили на «Патриаршие пруды»; редактору «Русской мысли» В. А. Гольцеву дали адрес «Девичье поле», но после изменили на «Бабий городок»; Н. И. Тимковский назывался «Зацепа»; Театральный критик С. С. Голоушев – «Врёхов переулок»; Е. П. Гославский – за обычное безмолвие во время споров – «Большая Молчановка», а другой товарищ, Л. А. Хитрово, наоборот, за пристрастие к речам- «Самотёка»; Горький – за своих босяков и героев «Дна» – получил адрес знаменитой московской площади «Хитровка», покрытой ночлежками и притонами; Шаляпин был «Разгуляй». Старший Бунин, Юлий, работавший всю жизнь по редакциям, был «Старо-Газетный переулок»; младший – Иван Бунин, отчасти за свою худобу, отчасти за острословие, от которого иным приходилось солоно, назывался «Живодёрка», а кроткий Белоусов – «Пречистенка»; А. С. Серафимович за свою лысину получил адрес «Кудрино»; В. В. Вересаев – за нерушимость взглядов – «Каменный мост»; Чириков – за высокий череп- «Лобное место»; А. И. Куприн- за пристрастие к лошадям и цирку – «Конная площадь»; а только что начавшему тогда Л. Н. Андрееву дали адрес «Большой Ново-Проектированный переулок»; но это его не удовлетворило, и он попросил дать ему возможность переменить адрес, или, как у нас называлось, «переехать» в другое место, хоть на «Ваганьково кладбище».
– Мало ли я вам про покойников писал,- говорил бывало Андреев.- У меня что ни рассказ, то два-три покойника. Дайте мне адрес «Ваганьково». Я, кажется, заслужил.
Не сразу, по просьбу его все-таки уважили, и он успокоился» 9»
